кипя от бессилия, склонилась над ним, пытаясь понять, что же произошло. Она провела пальцами по его рукам и ладоням и ощутила напряжение в теле, вызванное Круциатусом. Гермиона чувствовала, как его сердце бешено колотится в груди.

— Боббин! — резко позвала она.

Эльфийка влетела в комнату и взвизгнула от ужаса, когда ее взгляд упал на Драко.

— Кто целитель Драко? — спросила Гермиона. Эльфийка тупо уставилась на Гермиону. — Кого он зовет, когда возвращается раненым?

Боббин посмотрела на свои руки.

— Боббин ничего не знает. Боббин в основном работает на кухне и убирается. Хозяин не зовет Боббин, когда ему больно. Только Топси или Кикимера.

Гермиона разочарованно опустила глаза и глубоко вздохнула, прежде чем снова поднять взгляд.

— Может, ты знаешь, где он хранит свои медикаменты? Целебные зелья и прочее?

Боббин оживилась и энергично закивала.

— Хорошо, — сказала Гермиона напряженным голосом. — Тогда принеси мне болеутоляющие зелья. Все что есть. И любые другие медицинские принадлежности, к которым у тебя есть доступ. Принеси их все сюда, чтобы я знала, с чем придется работать.

Боббин исчезла с громким хлопком, и Драко дернулся.

Гермиона взглянула на него сверху вниз.

Он шокированно смотрел на нее, его взгляд был расфокусированным, без каких-либо признаков узнавания.

— Драко?

Он моргнул.

— Грейнджер?

Он выглядел совершенно сбитым с толку.

— Драко... — она нежно коснулась его щеки и постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. Успокаивающе. — Что он с тобой сделал? Как долго ты был под Круциатусом?

Он нахмурил брови и прищурился.

— Где мы?

Драко все время моргал, как будто пытался что-то разглядеть в темноте.

У Гермионы перехватило горло.

— Мы... мы в моей комнате. Я думаю, что ты, должно быть, аппарировал и потерял сознание прямо за моей дверью.

Его лицо исказилось. Зрачки расширились. Он покачал головой, и у него вырвался тихий стон.

— Я не планировал сюда приходить.

Глаза Гермионы пекло от подступивших слез. Она слегка коснулась его лба кончиками пальцев.

— Знаю... — У нее слегка перехватило дыхание.

Драко вздрогнул от этого звука, и его брови сошлись вместе.

— Ты в порядке? Я не должен был... Что с твоим дыханием?

Он слепо потянулся в направлении ее голоса, и его рука задела ее щеку.

Гермиона поймала его руку и, прижавшись к ней, поцеловала.

— Я в порядке и не на грани приступа. Я ведь целительница, помнишь? Ты уже не в первый раз падаешь в мои объятия.

Она откашлялась и заставила себя говорить твердо.

— А теперь мне нужно, чтобы ты ответил на мои вопросы. Драко, что он сделал? Скажи мне, что произошло.

Драко немного помолчал, а потом вздохнул.

— Он говорил, что я виноват в восстаниях... будь я более компетентен, я бы сдержал революцию. Он решил, что я должен предоставить доказательство своей преданности. Несколько часов легилименции, потом... ему наконец пришло в голову, что я окклюмент. — Он фыркнул. — Он... кто-то накладывал на меня Круциатус, пока Волдеморт проверял еще раз.

Драко сглотнул.

— К моему счастью, к тому времени он уже выдохся. Во второй раз это продолжалось не так долго. — Кривая улыбка скользнула по его губам. — В награду за то, что я доказал свою верность, мне дали отпуск до конца недели, так что... во всем нашлись свои плюсы.

Его попытка говорить ободряюще и саркастично только усугубила ситуацию.

Руки Гермионы начали дрожать, пока она пыталась бороться с истерикой. Просто дыши. Просто дыши. Ты не можешь начать паниковать прямо сейчас, ему станет только хуже, если он решит, что у тебя будет приступ.

Драко прищурился и повернул голову, словно пытаясь оглядеть ее комнату.

— Но ведь еще не ночь? Кажется, я ничего не вижу. — Он прижал тыльную сторону ладони к глазам. — Это что-то новенькое.

Гермиона начала рыться в мантии Драко, обжигая кончики пальцев, продолжая вытаскивать оружие, спрятанное в дюжинах карманов его мантии. Наконец ее рука сомкнулась на знакомом кожаном футляре, и она вытащила его.

Она открыла аптечку и вытащила пузырек с Успокаивающим зельем. Гермиона откусила пробку зубами, склонила голову Драко к себе на колени и поднесла флакон к его губам.

— Глоток мира. Он замедлит сердцебиение и облегчит спазм мышц.

Она ждала, проводя пальцами по его волосам и разговаривая с ним, чтобы он оставался в сознании. Девушка почувствовала, как зелье подействовало, когда его тело расслабилось у нее на коленях.

Она взяла его правую руку и вытащила палочку, вложив ее рукоятку в левую руку и удерживая на месте, чтобы его судорожно сжимающиеся пальцы не выронили ее.

— Драко, — она старалась, чтобы ее голос звучал ровно. — Мне нужно, чтобы ты сотворил диагностику. Ты можешь попробовать? Я помогу с движением палочки, но это должна быть твоя магия.

Диагностика была нацелена на его мозг и нервную систему, и потребовалось шесть попыток, прежде чем заклинание сработало.

Несколько минут она молча изучала его.

— Легилименция напрягла твои зрительные нервы — вот почему пропало зрение. Это не навсегда. Тебе просто нужно отдохнуть, чтобы оно восстановилось. Эти... воздействия на твою нервную систему... — ее челюсть задрожала, и она сглотнула. — Ему действительно стоит прекратить использовать Круциатус на тебе.

Драко фыркнул и начал было отвечать, но все его тело содрогнулось. Он не издал ни звука, но сжал губы так плотно, что они побелели.

Раздался хлопок, и появилась Боббин, нагруженная зельями и медикаментами.

Гермиона посмотрела на эльфийку.

— Сможешь отлевитировать его на кровать? Я не смогу его дотащить. И снять с него грязную одежду.

— Боббин может.

Эльфийка щелкнула пальцами и осторожно перенесла Драко на кровать.

Гермиона подошла к нему и начала перебирать все припасы. Все они были помечены, многие пометки были выведены острым, колючим почерком, который, как она знала, принадлежал Северусу.

Девушка выбрала четыре зелья и вернулась к Драко. Боббин сняла с него одежду, вытерла лицо и уложила его в постель.

Гермиона склонилась над ним, изучая его глаза и отмечая все физические симптомы, которые могла обнаружить. Он был смертельно бледен, и его грудь все время вздрагивала, когда он пытался дышать так, чтобы не было больно. Она положила руку ему на лоб.

— Тебе следовало взять с собой обезболивающее зелье, — сказала Гермиона через мгновение. — Ты сам говорил мне не аппарировать после легилименции, не приняв сначала обезболивающего зелья. У тебя всегда был один