была утонуть в отчаянии. Но Гермиона могла лишь различать отдаленные отголоски досады в своём сознании.

Будто легилименция не была уже сама по себе достаточным вмешательством. Малфой рылся в ее воспоминаниях, словно они были его собственными. Теперь она точно знала, что он каким-то образом мог проникать в ее сознание и читать мысли.

Девушка заметила, что Малфой никогда не интересовался ее мыслями во время сеансов легилименции. Гермиона помнила, что Снейп делал так со студентами: проникал в сознание, глядя в глаза, и узнавал мысли, заполняющие их головы в тот момент. Когда она встречалась взглядом с Малфоем, он даже не пытался этого сделать.

Гермиона развернулась обратно к поместью. Она выбралась из лабиринта и поспешила назад на веранду, где сидел Малфой, с виду казавшийся полностью погруженным в алхимическую литературу. Он захлопнул книгу и взглянул на нее, пока она стояла и сердито смотрела, уперев руки в бока.

Гермиона не могла ничего сказать, но могла продолжать прожигать его взглядом.

Наконец Малфой, похоже, понял, что она вынуждена хранить молчание, слабо ухмыльнулся и уставился на нее в ответ.

— Да? — в конце концов сказал он спустя почти минуту.

— Ты читаешь мои мысли?

Он широко улыбнулся.

— Не прошло и месяца, как ты догадалась, — сказал Малфой в притворном восхищении. — Хотя, надо отдать должное, ты ведь была довольно занята, пока рыдала, жалела себя и боялась коридоров.

В отсутствии эмоций было свое преимущество: колкие слова Малфоя беспокоили ее не больше гальки, брошенной в пруд. Тихий всплеск обиды в глубине ее сознания быстро сменился безразличием.

— Как такое возможно? — спросила она, скептически подняв бровь. Это нарушало несколько основных законов магии.

— Можешь быть уверена, Грязнокровка, я не читаю все твои мысли. Если бы мне приходилось просматривать все, что происходит в твоей голове, я бы скорее наложил на себя Аваду. Я замечаю только те моменты, когда ты собираешься сделать что-то… интересное. И это избавляет меня от необходимости появляться каждый раз, когда ты пытаешься спуститься по лестнице.

Не будь Гермиона под воздействием зелья, она уже раскраснелась бы от ярости в ответ на его издевку. Но сейчас девушка лишь моргнула, усваивая новую информацию.

Значит, за ней следили не постоянно. Это было полезно узнать. Но когда любой опасный план формировался в ее сознании, Малфой был способен как-то проникать в ее разум. Это… уже становилось проблемой.

Гермиона присмотрелась к Малфою. Ей нужно было украсть то, что помогало ему читать ее мысли. Амбридж упоминала, что магию наручников контролирует хозяин поместья. Гермиона не была уверена, каким именно образом. Такие чары обычно нуждались в металлическом проводнике, через который бы передавалась магия. И их, как правило, носили на теле. Наиболее распространенными амулетами были браслеты, ожерелья или кольца.

Малфой не носил никаких драгоценностей, даже обручального кольца. Было одно-единственное чёрное кольцо на его правой руке.

Может, оно и было проводником.

— Можешь не стараться его украсть, — сказал он, растягивая слова.

Гермиона резко вскинула глаза на него.

— Это не та вещь. Точно не оно, — добавил Малфой и протянул руку, показывая кольцо поближе. Он стянул его с пальца и кинул ей. Гермиона инстинктивно поймала украшение и принялась его разглядывать.

Оно было сделано из какого-то черного металла. Было не похоже, что в нем содержалась магия, необходимая для связи с наручниками. Хотя, возможно, кольцо все-таки являлось проводником. Малфой мог соврать ей. Может, он хотел запутать ее.

Гермиона представила, как Малфой отреагирует, если она проглотит кольцо.

Он разразился смехом.

— Не нужно его глотать.

Она грозно взглянула на Малфоя, а тот только приподнял бровь. Ухмыльнувшись, он протянул руку. Против воли Гермиона вернула кольцо, и он надел его обратно на палец.

— Как я и сказал, это не кольцо. Ты не сможешь украсть проводник. Только не в этом конкретном случае. Они использовали магию крови, когда создавали наручники.

Гермиона посмотрела на него в изумлении.

— Я что, в твоей голове? — она даже приоткрыла от удивления рот, когда на нее свалилось осознание всей правды.

У нее брали кровь.

Когда она была в Хогвартсе, у нее взяли несколько пузырьков крови и отрезали немного волос. Гермиона предположила, что образцы нужны для генетического теста. Девушка и представить не могла, что они используют их для проведения магического обряда.

Это означало, что она была связана с сознанием Малфоя с помощью своей крови. Он мог ощущать ее мысли где-то на краю разума. Это было похоже на родовую защиту, накладываемую на поместья и замки, чтобы владелец всегда был в курсе состояния своих земель и знал, если кто-то предпримет попытку вторгнуться в них. Магия, связавшая ее с Малфоем, действовала по тому же принципу.

Если бы Гермиона могла чувствовать эмоции, она бы похолодела от ужаса.

Малфой кивнул.

— Ты Грязнокровка Поттера. Дополнительные меры предосторожности не помешали бы в твоем случае. Так что давай ещё раз уясним, как это работает. Я всегда буду знать, чем ты занимаешься, и всегда смогу тебя найти. Только если ты не придумаешь, как снять эти наручники.

Он засмеялся.

— Пожалуй, тебе стоит попробовать соблазнить меня, — шутливо посоветовал Малфой, откинувшись в кресле и осматривая ее с ног до головы. — Покори мое сердце своим умом и очарованием.

Гермиона закатила глаза.

— Верно. Возможно, завтра, — ответила она. Ее мозг кипел от количества новой информации. — Что ж, это все было очень познавательно. Но я не могу и дальше отвлекать тебя от чтения.

Она развернулась и поспешила вернуться в лабиринт из живой изгороди.

Пробираясь по извилистым дорожкам, Гермиона размышляла. У нее оставалось все меньше вариантов для побега. Малфой был уверен, что она не сможет вырваться. Было похоже, что он даже не тратил своё время на беспокойство по этому поводу. Гермиона понимала его. Теперь она тоже не верила в возможность сбежать.

Если раньше побег казался глупой надеждой, сейчас она уже считала эту идею полным безумием. Гермиона тихонько вздохнула, наблюдая, как ее дыхание формирует облачко пара в морозном воздухе.

Когда действие зелья спадет, она, скорее всего, будет чувствовать себя абсолютно разбитой.

Гермиона обошла вдоль и поперек весь лабиринт. К тому моменту, как она наконец покинула его, ее ступни онемели от холода и насквозь промокли. Слегка прихрамывая, девушка вернулась на веранду. Малфой ничего не сказал, когда она прошла мимо него ко входу в поместье и в одиночку поднялась в свою комнату.

Пока