действовало зелье, было приятно снова почувствовать себя обычным, нормальным человеком. Никакой печали. Или страха. Чувства подавленности или безысходности. Ей не нужно было переживать, что с ней снова случится паническая атака.

К такому зелью и правда возможно быстро пристраститься.

Хотя Малфой, конечно, этого бы не позволил. Целительница Страуд упоминала, что снадобья против тревоги могли помешать беременности, так что ей вряд ли станут давать его в течение длительного времени.

Гермиона хотела бы знать больше о магической беременности. Пока она училась на целителя, эта тема всегда как-то ускользала от ее внимания. Будь у нее сейчас перо и пергамент, девушка бы смогла написать эссе на тридцать страниц о седативных зельях и о том, как они взаимодействовали с исцеляющей магией и темными проклятиями. Но изучение предродового периода не входило в программу обучения неотложной помощи. Почти никто не заводил детей во время войны, а если это происходило, то беременные женщины прекращали участвовать в сражениях и обращались в акушерское отделение.

Ей было интересно, из чего изготовлено сегодняшнее зелье. Гермиона была почти уверена, что в состав входили яд из жала муховертки, листья валерианы и дремоносные бобы. Вероятно, еще слизь мозга ленивца. Она попыталась вспомнить вкус зелья и покалывание на языке. Возможно, этот эффект возникал от сочетания яда из жала муховертки и сиропа чемерицы.

Было приятно подумать о чем-то отвлеченном. Казалось, последнее время ее мозг раз за разом обрабатывал одну и ту же информацию, уже и не мечтая о новой. Ее голову заполняли лишь мысли о прошлом, которые она прокручивала снова и снова, силясь понять, что пошло не так.

Прошлое тяжелым грузом продолжало тянуть ее вниз. Неумолимо возвращая к событиям войны и мыслям о том, почему они проиграли.

Знала ли Гермиона раньше? Была ли в курсе, почему Орден потерпел поражение? Возможно, она знала причину и потому скрыла эту информацию? Выбрав мучиться, находясь в неведении.

Но зачем? Как и сказал Малфой, их сторона проиграла войну. Что было настолько важным, что это необходимо защищать даже после окончания битвы? Зная при этом, что все ее близкие были убиты или брошены в тюрьму.

Последние месяцы войны Гермиона помнила так же смутно, как и смерть Дамблдора. Она не знала, зачем Орден отправился в Хогвартс. Не могла вспомнить, как ее поймали. Она сохранила в памяти, как умер Гарри. И как видела из своей камеры пытки оставшихся в живых членов семьи Уизли.

Скорее всего, она просто стерла часть воспоминаний из-за шока.

Гермиона полностью исследовала одно крыло поместья, прежде чем отправиться спать. Каждый угол чердака, каждый шкаф, все коридоры и лестницы для слуг. Девушка не стала заходить в каждую комнату, надеясь, что, как только эти коридоры станут ей более знакомы, она сможет вернуться сюда уже без помощи зелий, не испытывая панического страха.

Гермионе было интересно, сколько эльфов держали Малфои. Ни в одном даже самом дальнем уголке чердака не было и намека на паутину.

На следующее утро она проснулась с чувством невыносимой тяжести в груди. Девушка ощущала себя раздавленной и ошеломленной приступом отчаяния, которое не была способна испытать вчера. Даже дышать удавалось с трудом.

После отсрочки в двенадцать часов все накопленные эмоции терзали ее только сильнее. Гермиона не поняла бы, как сильно заполнили ее сознание одиночество и тоска, если бы не была временно от них избавлена.

Теперь, когда вес всех этих чувств вернулся к ней, девушке казалось, что он раздавит ее в пыль. Она почти ощущала, как что-то в ней ломается и распадается на части. Растворяется в воздухе. Осталось лишь дикое ощущение боли.

Ее спина и шея горели, в то время как остальное тело было мокрым и холодным, как лед. Кожа была липкой от пота.

Гермиона буквально скатилась с кровати, прежде чем её стошнило на пол. Свернувшись калачиком, она дрожала от холода. Весь ее организм будто наполнился свинцом. Она мечтала добраться до ванной. Ее тело было слишком горячим и холодным одновременно.

Гермиону мучила жажда. Она отчаянно нуждалась в воде.

И отчаянно жаждала объятий.

Новая волна одиночества нахлынула на нее так внезапно, что она разрыдалась.

Чувствуя себя слабой и больной, девушка снова ощущала себя ребенком, безысходно нуждающимся в заботе, ждущим, когда мама прижмет ладонь к горячему лбу. Просто чтобы почувствовать облегчение.

Гермиона даже не могла воскресить в памяти мамино лицо, но все равно скучала по ней. Она помнила, как лежала в кровати во время болезни, и прохладные пальцы скользили по ее лицу, смахивая непослушные локоны, и поглаживали щеку.

Когда тошнота немного отступила, Гермиона с трудом дотащилась до ванной комнаты. Выпив несколько стаканов воды, она набрала теплую ванну.

Казалось, что девушка переживала простуду одновременно с жутким похмельем. Возможно, так себя чувствовали люди при ломке. Насколько она помнила, у нее никогда не было наркотической зависимости.

Конечно же, Малфой не предупредил ее, что после окончания действия зелья она будет ощущать себя живым мертвецом. Гермиона мысленно проклинала его, надеясь, что он сможет это почувствовать.

Ей хотелось утопиться в ванной.

Когда она вернулась в комнату, пол уже был чистым.

Гермиона все еще неважно себя чувствовала. Она стянула с кровати одеяла и, накрывшись ими, прижалась щекой к оконному стеклу.

Она еле передвигалась по комнате весь день, и, очевидно, Малфой догадывался об этом, потому что так и не появился, чтобы вывести ее на прогулку. На следующий день он пришел и, не говоря ни слова, проводил ее на веранду, игнорируя полный ненависти взгляд Гермионы.

Она заметила, что зелье каким-то образом помогло ей привыкнуть к окрестностям поместья. Ей удалось спуститься по ступенькам веранды и не поддаться панике. Гермиона с трудом дышала, ее бросало в дрожь, но в этот раз страх не накрывал ее с головой. Труднее всего было пройти по гравийной дорожке к лабиринту из живой изгороди. Но, как только она оказалась среди зарослей тиса и могла касаться руками листьев, сфокусировав внимание на петляющих тропинках, ей стало намного легче дышать.

Когда Гермиона вернулась на веранду, Малфоя уже не было. Очевидно, он был рад, что избавился от необходимости присматривать за ней или прогуливаться вместе.

Порция зелья снова появилась на ее тумбочке на следующее утро. Гермиона провела несколько часов, решая, выпить ли его снова. Она чувствовала тошноту при одной мысли о том, что может ждать ее на следующий день после приема снадобья. В конце концов, стиснув зубы, девушка решила проглотить его.

Она кралась по коридорам замка, словно призрак, исследуя главное