class="p">Она забыла, каково это. В последний раз, когда девушка читала «‎Ежедневный пророк», это было слишком поспешно.

Гермиона медленно прочитала газету ещё один раз. А потом еще раз. И еще раз. Каждое слово.

В основном там был мусор. Тонко завуалированная пропаганда. Политические новости были почти неразборчивы в интерпретации авторов «‎Пророка». Гермиона никогда не находила квиддич интересным, но жадно читала описания игр, так как они, казалось, были единственной точной информацией. Страницы светской хроники все время писали об Астории. Ее имя фигурировало в каждой светской колонке.

Гермиона читала внимательно. Она все ещё искала какие-нибудь закономерности. Или скрытые пароли. На всякий случай.

На следующее утро Гермиона нашла в шкафу среди своих туфель пару сапог. «Подарок» Малфоя. Каждые несколько дней она надевала новую пару хлипких туфель, при ходьбе по снегу несколько раз чуть не обморозив пальцы ног.

Новые сапоги были из драконьей кожи. Когда Гермиона их надела, они идеально ей подошли. Девушка могла сказать, что в них были вплетены чары, чтобы держать ее ноги в идеальной температуре. Она могла пройти в них сотню миль и не получить ни одной мозоли.

Гермиона в замешательстве уставилась на них. Это было слишком.

Как и мантия, которую он ей дал.

Возможно, Малфой даже не знал, где купить обычную обувь. Он просто предположил, что все ботинки должны быть из кожи дракона, с контролем температуры и чарами против изнашиваемости.

Излишнее внимание Малфоя вообще приводило в замешательство. Девушка смотрела на ботинки еще несколько минут.

Она быстро отбросила эту мысль. Если бы у Астории была комнатная собачка, та, несомненно, была бы снабжена драгоценными камнями на ошейнике.

Гермиона была просто хорошо обутым и одетым домашним суррогатом, предназначенным для траханья за столом несколько дней в месяц.

Малфой, наверное, боялся, что, если она получит обморожение, ему снова придётся возиться с ней.

И учитывая, что Гермиона якобы собиралась родить троих детей до того, как покинет поместье, она предположительно должна была прожить тут не менее четырех лет. Возможно, даже около пяти или шести.

Принимая во внимание, насколько спартанской казалась обстановка поместья, Малфой, по-видимому, придерживался строгой философии приобрести что-то «раз и навсегда». Тот факт, что ему пришлось купить ей двадцать пар обуви за два месяца, вероятно, был слишком оскорбительным.

Если бы сапоги были даны Гермионе раньше, она могла бы надеяться использовать их для побега. Но, глядя себе под ноги, девушка не чувствовала ни малейшего проблеска оптимизма.

Хотя будет неплохо, если ее ноги перестанут болеть часами каждый день.

Вещи, за которые Гермиона ощущала благодарность, поистине ужасали.

Эльфийка снова появилась, чтобы забрать ее посуду и спросить, не хочет ли она чего-нибудь.

— Мне позволено оставлять газеты после того, как я их прочитаю? — осторожно спросила Гермиона.

Вопрос был явно не из тех, на которые эльфийка была готова ответить. Она переминалась с ноги на ногу и, казалось, размышляла.

— Топси надо подумать. Обычно мы выкидываем их после прочтения, — сказала эльфийка через несколько минут. — Зачем Грязнокровке они нужны?

Гермиона пожала плечами.

— Здесь нечем заняться. Будет неплохо иметь бумагу, которую я могла бы использовать. Я предполагаю, что мне откажут, если я попрошу клубок ниток или пряжи.

Эльфийка кивнула, подтверждая ее догадку.

— Топси должна содержать эту комнату в чистоте. Но Грязнокровка может использовать бумагу, пока не придет следующая газета, — сказала эльфийка.

— Справедливо, — согласилась Гермиона. Как будто у неё было право выбора в этом вопросе.

Девушка прочитала дневную газету двенадцать раз, прежде чем разорвать ее на аккуратные квадратики. Предыдущую ночь она провела, перебирая список вещей, которые, по ее мнению, могли ей позволить иметь. Гермиона предполагала, что у нее не может быть вязальных спиц. Запрет пряжи оставался загадкой, хотя, возможно, Малфой волновался, что она сможет удушить себя или повеситься... если сможет избавиться от пристального наблюдения портрета... Версия, конечно, была сомнительной.

Возможно, ей удастся повеситься снаружи. Придётся повнимательнее присмотреться к деревьям в поместье... она отбросила подобные планы, чтобы отложить их на потом.

Гермиона не думала больше о самоубийстве. Она не думала о причине, по которой ее голова все еще пульсировала, и том ущербе, который Волдеморт нанес ее разуму. Она не думала об этой боли. Или о том, что ее руки снова начали трястись. Или о том, как Волдеморт заставил ее снова пережить изнасилования. Воспоминания, казалось, травмировали ее даже больше, чем сам момент, когда это произошло. Она не думала о том, что никогда не сможет сбежать.

Девушка не думала ни о чем и рвала «‎Ежедневный пророк» так настойчиво, как только позволяли ее судорожные пальцы.

Вот и все.

Это было единственное, что ее занимало.

Сделав несколько идеальных квадратов, она принялась складывать их. Гермиона делала оригами в форме журавлей.

Девушка не могла точно вспомнить, где научилась их делать. Эта способность ровно складывать бумагу в определенном порядке, который она не знала, возможно, осталась на уровне мышечной памяти.

Отец? Это он ее научил?

Кто-то с ловкими и точными пальцами. За кухонным столом, сидя с ней рядом.

— Если сложишь тысячу журавликов за год, то твоё желание исполнится, — произнес мужской голос.

— Нет, ты получишь удачу и счастье, — раздался женский голос из соседней комнаты.

— Это одно и то же.

— Не совсем. Желание предполагает, что человек знает, что для него лучше. Удача и счастье оставляет его на волю судьбы, чтобы привести позже в нужное место. Я бы предпочла, чтобы мне подарили удачу и счастье, а не одно желание.

— Ладно, Конфуций. Буду полагаться на твоё компетентное понимание мистики.

— Я знаю, ты нарочно пытаешься спровоцировать меня. Слияние конфуцианства и японской мифологии — это оскорбление перед всеми богами педагогики. Я не позволю тебе забивать голову нашей дочери подобной дезинформацией.

— Может быть, я делаю это, чтобы развить ее критическое мышление... Ладно, я искренне извиняюсь за то, как ужасно она теперь будет воспитана. Я возьму на себя всю ответственность, когда она будет изгнана из гражданского общества и вынуждена будет скитаться по земле в качестве кочевника. В будущем я обязательно буду ссылаться на все проверенные первоисточники, когда что-то ей объясняю.

— Да, спасибо. Было бы чудесно.

— Проблема с женитьбой на ком-то, кто никогда не надоедает тебе, заключается в том, что эта женщина даже не может оставить мужчину в покое, чтобы он смог научить дочь своему любимому занятию. Сейчас я наконец покажу тебе, как сделать оригами. Твоя