увидела, что Малфой стоит в дверях и смотрит на нее с раздражением, граничащим с яростью.

— Конечно, у тебя не хватило мозгов держаться подальше отсюда, — произнёс он твердым голосом, направляясь к Гермионе.

14.

Гермиона безразлично взглянула на Малфоя. Даже без воздействия зелья, ее едва ли встревожило бы его появление. Девушка не отводила глаз, наблюдая, как он приближается. Она знала, что Малфою было запрещено вредить ей, да и он сам не испытывал особого желания причинять ей боль. Даже в те моменты, когда бесцеремонно вторгался в сознание Гермионы.

Страуд, скорее всего, объяснила Малфою, что ее стабильное психическое состояние имело большое значение.

— И многих вы держите в клетках? — спросила Гермиона.

Малфой прожигал ее взглядом. Его лицо было слегка бледным, а глаза потемнели от едва контролируемой злости. Девушка чувствовала, как эта ярость сгущается вокруг него.

Гермионе пришло в голову, что если она хочет, чтобы он убил ее, то сейчас настал идеальный момент. Малфой был окружен разрушающей темной магией. Девушка чувствовала, как эта ядовитая сила проникает сквозь ее поры. Любой волшебник может впасть в экстаз, колдуя здесь.

Губы Малфоя сложились в жесткую линию, а челюсти напряглись. Так много эмоций скрывалось за его притворной холодностью. Ярость пряталась под напускным спокойствием.

Эта комната явно сильно влияла на него. Гермиона чувствовала, что ей стоит лишь немного разозлить его, и он взорвется. Она раздумывала, как именно его подтолкнуть.

Вдруг Малфой усмехнулся.

— Пленница здесь только ты, Грязнокровка, — сказал он. Его лицо вновь стало непроницаемым, словно ему удалось справиться с гневом, — разве ты не заметила?

Гермиона в раздражении поджала губы. Малфой осмотрел комнату напряженным взглядом, но, повернувшись к ней, снова ухмыльнулся.

— Эта часть замка принадлежит моему отцу, — добавил он.

Гермиона стала судорожно оглядываться по сторонам, словно Люциус Малфой мог появиться здесь в любую секунду, взирая на нее своим безумным взглядом. Со временем он стал таким же сумасшедшим, как и покойная Беллатриса.

— Но, к твоему счастью, — продолжил Малфой, — он за границей с тех пор, как закончилась война. Я, конечно, надеюсь, что отец не станет мучить и пытать тебя проклятиями, если вдруг ваши пути пересекутся. Но если бы я делал ставки, то не уверен, что поставил бы на его примерное поведение. Так что советую больше не соваться сюда. Или хочешь еще раз оглядеться тут? Чтобы быть точно уверенной, что не упустила ничего, идеально подошедшего бы для моего убийства?

Сказав это, он жестом указал на дверь комнаты, и Гермиона вышла. Она чувствовала его шаги позади себя и слышала, как Малфой плотно закрыл дверь. Стоило только раздаться щелчку замка, как девушка ощутила пульсацию магии, и что-то темное и тяжелое испарилось из окружавшего их воздуха. Дверь была запечатана Охранными чарами. Гермиона осознала, что это была одна из бесчисленных комнат, вход в которые был ей запрещен. Она задумалась, были ли остальные покои в поместье такими же насквозь пропитанными темной, неправильной магией.

— Астория не говорила, что есть места, куда мне нельзя ходить. Я подумала, что могу гулять по всему поместью, — сказала Гермиона.

— Уверен, она будет в восторге, если для тебя все закончится плохо. Даже не учитывая того, что одно твое существование здесь для нее оскорбительно, твоя кончина может подписать смертный приговор и мне. Тогда Астория станет состоятельной вдовой и сможет продолжать крутить свои интрижки на стороне еще более беззастенчиво, чем сейчас, — ответил Малфой безразличным тоном.

Гермиона подняла на него взгляд.

— И тебе все равно?

Он холодно посмотрел на Гермиону.

— Мне было велено жениться на Астории, поэтому я женился. Но никто не приказывал мне интересоваться ею.

— Похоже, твои оковы не легче моих, — колко подметила девушка.

Малфой резко остановился посреди коридора и медленно повернулся к ней, вскидывая бровь. Он всматривался в ее лицо несколько секунд, и Гермионе ничего не оставалось, как сверлить его взглядом в ответ.

— Пытаешься спровоцировать меня или же переметнуть на свою сторону, Грязнокровка? Слишком смело с твоей стороны.

Гермиона изучала его лицо пару мгновений, прежде чем приподнять бровь в ответ.

— Ты и сам считаешь так же. Иначе сейчас чувствовал бы себя оскорбленным моими словами.

Малфой продолжал всматриваться в ее лицо, пока через несколько секунд на его губах не заиграла слабая улыбка.

— Знаешь, ты почти напомнила мне сейчас прежнюю гриффиндорку.

— Я никогда не прекращала быть гриффиндоркой, — ответила она.

Его глаза засветились непонятной эмоцией.

— Это правда. Полагаю, ты всегда была ею.

Этот момент тянулся бесконечно. Они продолжали смотреть друг на друга. Гермиона сузила глаза, оценивающе глядя на Малфоя.

Казалось невозможным, что ему было всего двадцать четыре года. Никто в таком юном возрасте не должен смотреть на мир глазами, в глубине которых пряталась подобная ледяная ярость. Гермиона видела много лиц, на которые война наложила свой отпечаток, но Малфой был особенным случаем. Он всегда безупречно держал себя в руках, и только в его глазах бушевал шторм, словно в них таилась глубина и мощь океана.

Скольких людей он убил? Тех, кого знал, и тех, кто был ему незнаком. И это, казалось, вовсе его не беспокоило. Его лицо словно обошли стороной все печали и заботы. Оно было юным и безразличным. Но Гермиона смогла различить отголоски войны в его взгляде. Все смерти, случившиеся от его рук, и те, что он наблюдал со стороны, словно призраки, отражались в серой радужке.

Джинни. Он убил Джинни. Подвесил ее тело под потолком и оставил гнить на виду у всех ее друзей.

И Минерву. Поппи Помфри, женщину, которая стала первым учителем Гермионы по целительству. Невилла — первого друга, который появился у нее в волшебном мире. Грюма.

Малфой убил всех, кто выжил после войны. Стер с лица земли остатки Ордена Феникса.

Даже под действием зелья Гермиона не могла сбежать от ненависти и злости, которые испытывала к нему. Ярость овладела ей не только на уровне чувств, она была словно частью самой девушки. Малфой должен был заплатить за то, что сделал. Даже лишенная эмоций, она знала это.

Гермиона не могла понять, в чем заключалась его выгода от всех этих смертей. Малфой был богат, но было не похоже, что он собирался что-то делать со всеми этими деньгами.