изменяла мужу... хотя это не было удивительно... Гермиона просто не ожидала, что станет невольной свидетельницей этого события.

Внезапно в темноте мелькнули две стройные молочно-белые ноги, и в момент, когда они обернулись вокруг бедер мужчины, звуки вздохов сменились страстными стонами.

Гермиона почувствовала себя странно очарованной, пока ужасная мысль не пришла ей в голову...

Малфой найдет это в ее памяти.

Она резко отступила назад и бесшумно побежала вверх по лестнице. Девушка знала ещё один маршрут в сторону бального зала.

Гермиона довольно хорошо ориентировалась в большей части поместья. Если на ее пути были стены в качестве опоры, она могла пройти почти куда угодно без приступов паники.

На третьем этаже располагалась узкая извилистая маленькая лестница, которая вела к балконной ложе над бальным залом. Гермиона предположила, что вечеринка проходила именно в нем.

Она надеялась пойти куда-нибудь, где можно было бы подслушать разговор, но в ее план вмешалась интрижка Астории в коридоре. Гермиона попыталась проанализировать увиденное. Сам по себе поступок не был удивительным, но неосторожность казалась чрезмерной. Изменять мужу в коридоре, заполненном портретами его семьи. Даже если это был фиктивный брак, такая откровенность казалась крайне грубой.

Гермиона проскользнула в балконную ложу, опустилась на колени и взглянула сквозь перила вниз. Бальный зал был заполнен людьми, одетыми в свои самые роскошные наряды. Комната была великолепна в своем убранстве. Сверкающая. Люстры украсили волшебными гирляндами, а в центре комнаты соорудили башню из фужеров шампанского высотой не менее шести футов — шампанское стекало вниз бесконечным волшебным фонтаном.

Эта вечеринка предназначалась для светской хроники. Несколько фотографов делали снимки для утренней газеты.

Гермиона увидела Пия Толстоватого и еще нескольких важных персон из Министерства. Там были десятки Пожирателей Смерти, которых она узнала.

Бледная вспышка волос привлекла внимание Гермионы, и девушка заметила, что Малфой был занят разговором с Долорес Амбридж. Надзирательница нарядилась в темно-розовую парадную мантию с глубоким вырезом и кулоном, внушительно выделяющимся на груди.

Амбридж улыбалась и трогала Малфоя за руку, в то время как его взгляд оставался каменным. Его глаза исподтишка скользили вниз по ее груди, в его взгляде читалась смесь любопытства и беспокойства.

Прежде чем Гермиона успела обдумать происходящее, ее внимание привлекла алая фигура. Она не поверила своим глазам. На вечеринке была суррогатная мать.

Глаза Гермионы пробежались по комнате, и она поняла, что их там было девять.

Девушка изумленно уставилась на них. Она не смогла никого узнать. Все суррогаты были в шляпах и следовали за волшебниками, словно тени. Их головы были опущены вниз, а плечи покорно поникли.

Некоторые из волшебников, которых они сопровождали, были Пожирателями Смерти. Гермиона узнала Амикуса Кэрроу, Мальсибера и Эйвери. Остальные волшебники были моложе. Она подумала, что один из них — Адриан Пьюси, а другой — Маркус Флинт.

Гермиона поняла, что суррогаты использовались как символы статуса. Демонстрация важности родословной их владельцев.

Грудь Гермионы сжалась, а лицо исказилось, когда она наблюдала за этим вживую.

Женщины не подходили друг к другу близко. По-видимому, им было приказано не перемещаться без команды по залу. Но, когда они проходили мимо друг друга, Гермиона видела, как их руки на мгновение соприкасались. Чтобы передать сообщение или просто для утешения — девушка не могла точно рассмотреть из-за расстояния.

Гермиона думала, что всех суррогатных матерей держат взаперти в поместьях, как и ее саму. Очевидно, это было ошибочное предположение.

Исключением была только Гермиона. Последний член Ордена. С потерянными воспоминаниями. Наручниками, связанными кровной магией. В собственности у Верховного Правителя. Под личным контролем самого Волдеморта.

Возможно, другим девушкам даже разрешалось выходить за пределы поместья в одиночку. На самом деле, учитывая, что их можно было отследить, не было никаких причин, по которым они не могли этого сделать.

Возможно, Гермионе тоже технически было позволено сделать это. Хотя почему-то она в этом сомневалась. Если ей было запрещено принимать гостей, то Малфой вряд ли позволит ей покинуть поместье.

— Минута до полуночи! — весело крикнула ведьма со звучным голосом, прервав размышления Гермионы. — Найдите вашу пару для новогоднего поцелуя!

Астория вернулась в комнату. Ее мантия слегка развевалась, а выражение лица было невинным, но в ней чувствовалась легкая растерянность, которая казалась Гермионе очевидной. Ее губная помада была слегка размазана. Не слишком явно, но достаточно, чтобы заметить, что форма ее рта была небрежно очерчена. Выражение ее лица было самодовольным.

Гермиона наблюдала, как Астория подошла к Малфою. Ее нахальство сменилось выражением нежности, когда она подошла ближе, но в глазах ведьмы мелькнуло что-то еще.

Малфой внимательно посмотрел на неё, его взгляд даже не дрогнул. Гермиона не могла хорошо разглядеть лицо Астории.

— Десять! Девять! Восемь! Семь! — зал начал скандировать обратный отсчет до Нового года.

Когда цифры закончились, Малфой протянул руку вперед безо всякого выражения на лице и провел большим пальцем по губам Астории.

На нулевой отметке он наклонился и прижался губами к губам Астории. Зал взорвался волшебным фейерверком, криками и звоном посуды, когда люди произносили тосты.

Губы Малфоя оставались прижатыми к губам Астории, но, целуя жену, он поднял взгляд, смотря поверх ее головы. Его холодные серые глаза остановились на лице Гермионы.

Она забыла, как дышать.

Гермиона смотрела на него в ответ. Не в силах отвести взгляда.

Ее желудок резко дернулся. Сердце начало колотиться, пока она не услышала звон в ушах. Вздрогнув, девушка почувствовала, что должна отодвинуться подальше, но оказалась в ловушке, словно холодное серебро его взгляда продолжало удерживать ее.

Он продолжал смотреть на нее, пока Астория не прервала поцелуй и не отвернулась. Затем его глаза опустились, и фальшивая аристократическая улыбка искривила его губы, когда Малфой оглядел комнату, хлопая без энтузиазма в течение нескольких секунд, прежде чем схватить бокал шампанского с плавающего подноса.

Он залпом выпил его, как будто это была жидкость для полоскания рта.

Гермиона откинулась назад и прижала руки к груди, желая, чтобы сердце перестало так бешено колотиться.

Вечеринка продолжалась несколько часов. Гермиона внимательно наблюдала за социальными взаимодействиями. Ища признаки напряженности и альянсов. Пытаясь определить социальный порядок, который существовал, чтобы понять, что было упущено «Ежедневным Пророком».

Она заметила, что Грэхэм Монтегю смешался с толпой, и некоторое время наблюдала за ним, пытаясь понять, нет ли в нем чего-нибудь знакомого. Он казался ей совершенно чужим.

Малфою невозможно было смешаться с кем-либо. Он стоял и позволял другим людям разговаривать с собой. Для Гермионы становилось все более очевидным, кто из людей знал, что он — Верховный Правитель, а кто нет. В