товарищи сообщили детективам, что Джон находился в состоянии перманентного конфликта с неким 15-летним Стивом Г., подростком из той же школы, где учился он сам. Стив, выражаясь по-русски, водил знакомство с окрестной шпаной и, чувствуя поддержку местных ребят, постоянно задевал малорослого Уолтера Микса. Джон Шарп всегда вступался за последнего и вообще шёл на любое обострение конфликта, если надо было защитить товарища. Интересная черта характера и, кстати, очень позитивная, таких людей — готовых всегда и любой ценой защитить друга — совсем не так много, как принято думать. Когда местные жители узнали о том, что погибших связывали электрическим шнуром, причём, возможно, под дулом пистолета, то общее мнение всех, кто знал Джонни Шарпа, сводилось к одному — подросток не стал бы этого делать несмотря ни на какое запугивание. Т. е. Джон был упрям, возможно, чрезмерно упрям, но он всегда поступал вопреки давлению. Этой чертой его характера и объяснялись определённые трения в отношениях с матерью, которые возникли в последний год их жизни — подросток сделался слишком независимым и неуправляемым, и чем больше Гленна требовала от него соблюдения принятых норм поведения, тем сильнее он демонстрировал свою независимость.

Донован Дэвис, брат Гленны Шарп (и дядя Джона), прямо заявил полицейским, что племянник позволял себе «покурить травки», пил спиртные напитки и часто дрался в школе. Однако, по его словам, тяжёлых наркотиков — героина и ЛСД — Джонни не употреблял и необычно больших сумм денег, свидетельствующих о его вовлечённости в наркоторговлю, никогда не имел. Тем не менее, опросом одноклассников Джонни была получена информация о том, что тот участвовал в торговле лёгкими наркотиками. Причём речь шла о весьма свежей информации, так, например, детективам было сообщено о том, что Джонни предлагал школьным товарищам наркотики буквально за 2–3 недели до убийства. Тогда он занялся торговлей вместе с неким Патриком, с которым для этого выезжал в городок Пенн-Вэлли (Penn Valley), примерно в 100 км от Кедди. Там они торговали возле местной школы наркотиком под названием «чёрная красотка» («black beauties» — нам сейчас трудно сказать, что это за наркотик, поскольку многие драг-дилеры придумывают собственные названия своему продукту, демонстрируя претензию на эксклюзивность товара. Но, по смыслу сообщения, речь идёт о каком-то лёгком и дешёвом наркотике, возможно, самодельно «набодяженной» смеси, но не героине, не кокаине и не ЛСД). В общем, Джон Шарп в последние месяцы своей жизни всегда мог либо сам продать «травку», либо знал, у кого её можно раздобыть. А это однозначно указывало на его вовлечённость в наркоторговлю (по крайней мере, на уровне «бегунка», т. е. рядового распространителя). Пусть упоминание о «лёгкости» наркотика не вводит читателя в заблуждение, всё, что связано с наркотрафиком, следует считать очень тревожным знаком!

Нельзя не признать любопытной информацию о характере взаимоотношений Джонни и Дэйна Уингейта. Все знали, что они друзья, но последний был старше почти на год и, сообразно традиционным понятиям об отношениях в мужских коллективах, должен был признаваться за старшего. Это теоретически. На самом деле подобного не было и в помине. Дэйн Уингейт, по признанию всех, знавших его, был трусоват и всегда находился в тени инициативного и предприимчивого Джона Шарпа. Джонни являлся безусловным лидером в этой паре, что тоже определённым образом характеризует его как подростка с задатками высокодоминантного мужчины.

О девушках — школьных подругах Джона — в точности почти ничего не известно. Видимо, юноша не вступил ещё в ту пору, когда ухаживание за девушками становится жизненным приоритетом. Джон явно предпочитал самоутверждаться иначе — драками, стрельбой из пистолета, торговлей легкими наркотиками. Он явно позиционировал себя как маскулинный тип самца, не признающего авторитеты, хотя при его комплекции подобное самоутверждение может показаться кому-то смехотворным. Но речь идёт вовсе не о величине мышц, а о внутренней готовности к психологическому противостоянию и конфликту, сопряжённым с физическим насилием. Думается, в Джоне присутствовала эта маскулинность или агрессивность, выражаясь иначе, хотя в общении в девушками-сверстницами он, скорее всего, был неловок и робок. Сознавая это, он уходил от общения, правил которого не понимал, либо не умел ими воспользоваться к собственной пользе.

Нельзя не упомянуть о любопытном факте из жизни Джона Шарпа, который стал известен сравнительно недавно — всего несколько лет назад. Выяснилось, что примерно за полгода до трагической гибели Джонни начал брать уроки рукопашного боя и дзю-до у бывшего работника местной службы шерифа Майка Гэмберга. Бывший морской пехотинец, отслуживший корейскую кампанию в полевой разведке, знал толк в «рукопашке» и по чьей-то рекомендации (скорее всего, сына Гэмберга, хотя эта деталь не до конца ясна) принялся заниматься частным образом с Джоном. Строго говоря, такие занятия нельзя назвать спортивными тренировками — они таковыми не являлись ни по форме, ни по сути — но бывший морпех и полицейский учил подростка тому, чему был прекрасно обучен сам — жестокой драке без правил. Неспортивно, но жёстко и эффективно.

Майк Гэмберг в 2009 г. дал несколько интервью, в которых рассказал о том, что сын во второй половине 1980 г. познакомил его с Джоном Шарпом, который очень интересовался рукопашным боем и попросил Гэмберга дать ему «несколько уроков». Майк согласился, и примерно раз в неделю они встречались для тренировок.

Теперь попытаемся получить представление о том, каким человеком был лучший друг Джонни — убитый с ним в одну ночь Дэйн Уингейт.

Выше уже упоминалось, что последний явно страдал недостатком веса, причём не добирал до нормы примерно 10 кг, что довольно много. Это первый серьёзный сигнал неблагополучия жизни подростка. Едва мы перейдём к разбору обстоятельств его жизни, такие сигналы мы увидим во множестве.

Родители Дэйна были живы, но… мальчик с ними не проживал. Органы социальной опеки изъяли мальчика из родной семьи и поместили в приёмную, точнее, последовательно помещали его в ряд приёмных семей. Можно было бы решить, что причиной тому являлся ненадлежащие родительские уход и контроль, однако, младшая и старшая сёстры Дэйна остались с отцом и матерью. Вообще-то, девочки более уязвимы для насилия внутри семьи, но в данном случае, как видим, девочки продолжали жить с родителями. Отделён от семьи был именно Дэйн. Это невольно наводит на мысль, что причина исключения Дэйна из семьи крылась в нём самом, а вовсе не в его родителях.

Гэри и Рини Уингейт. Кадр из видеозаписи, сделанной в 2004 г. Отношения между отцом и сыном в последние месяцы жизни последнего были безнадёжно испорчены, Дэйн даже подыскивал дружков, чтобы избить отца.

Мальчик рано был замечен в девиантных выходках — устраивал поджоги старых машин и мусорных свалок, взрывал аэрозольные баллоны, разрисовывал стены