Сумма выплаченной им компенсации неизвестна, но, видимо, она была довольно значительна, если Гленна «Сью» Шарп решила отозвать иск о посягательстве на собственную дочь.

За Тиной наблюдал детский психолог, который отмечал у девочки замкнутость, нежелание общаться, эмоциональную холодность в отношении матери. Возможно, Тина не могла простить ей «сговор» с обидчиком, считая, что мать предала её в трудную минуту… Это наблюдение психолога определённым образом повлияло на все оценки следствия на первом этапе расследования. Из документов медицинского надзора известно, что Тина страдала недостаточностью роста и веса, т. е. по показателям физического развития отставала от своих сверстников. Из школьных документов, которые следствие получило в своё распоряжение, было видно, что девочка плохо училась, интереса к занятиям не проявляла, друзей в классе не имела. Сохранились воспоминания сверстников Тины, из которых следует, что она боялась мужчин, буквально обходила их стороной, избегала всяких контактов с мальчиками в школе.

Вся эта информация хорошо укладывается в рамки традиционных представлений криминальной психологии о посттравматической «компенсации» жертвы преступления. Тина явно демонстрировала в своём поведении «комплекс жертвы», но при этом постепенно его преодолевала. Девочка очень любила своего 10-летнего брата Рика, проводила с ним много времени и в такие часы становилась сама собою — непосредственной и весёлой девчонкой. Тина очень подружилась с 12-летним Джастином Исоном и, по-видимому, именно эта дружба обеспечила последнему весьма гостеприимный приём в доме Шарпов. Мать, видя, что дочка хорошо относится к Джастину, привечала подростка и всячески приветствовала эту дружбу. Скорее всего, Тина боялась взрослых мужчин и даже подростков, демонстрировавших в своём поведении выраженные мужские черты (это характерно для жертв изнасилований), но в отношении мальчиков, чьё половое созревание только началось и соответствующая ему «маскулинность» ещё не нашла своего выражения, такого страха не испытывала.

Ещё раз подчеркнём, что это нормальная поведенческая реакция жертвы сексуального посягательства и никакого дефекта личности или воспитания здесь не просматривается. По воспоминаниям знавших её, Тина сохраняла странную инфантильность, детскую непосредственность в поведении, но и этому существует вполне логичное объяснение. «Детскость» поведения и интересов Тины — это не проявление её недоразвитости, а просто защитная реакция психики, подсознательно стремящейся закрепить «детский статус» и нежелающей взрослеть вслед за физическим взрослением организма. Гормональное давление взрослеющей девочки, превращающейся в девушку, настойчиво требовало перемен интересов и поведения, но психика, зафиксировавшая страх, обусловленный сексуальным посягательством, всячески этому противодействовала. На самом деле Тину можно только пожалеть — эта девочка переживала исключительно непростой период жизни.

Известно, что она, выполняя школьное задание, склеила в раскладывающейся картонной коробке модель средневекового замка. В точности неизвестно, что представляла из себя эта модель — её фотографий не сохранилось. По-видимому, там имелись какие-то комнаты, проёмы, зубчатые стены, площадка перед замком, на которой могли появляться персонажи и исполнять отведённые им роли. Тина вырезала из бумаги несколько таких персонажей — Принцессу, Короля, Барда (Трубадура), Маршала и пр. Скорее всего, в школе планировалась какая-то небольшая, в рамках одного класса, постановка средневековой сказки. Однако уже после выполнения школьного задания Тина очень увлеклась своим произведением и посвящала ему много времени. Сидя за столом со своим «замком в коробке», она могла многие часы разыгрывать какие-то свои сюжеты, совершенно отрешившись от происходившего вокруг. Это отметили все, видевшие вблизи быт семьи Шарп — сестра Шейла, брат Рик, Джастин Исон, члены семьи Сиболт — так что сомнений у следствия в этом быть не могло. Тина очень дорожила своим «замком», и тот факт, что он пропал из дома в ночь нападения, вызвал настоящее «кипение мозгов» следственной группы. Во-первых, было непонятно, где именно он хранился в доме № 28. Во-вторых, не находилось никаких рациональных объяснений, для чего картонная коробка с клееным «замком» могла понадобиться убийцам?

Исчезновение «замка в коробке» представляется одной из самых нелогичных и труднообъяснимых загадок преступления в доме семьи Шарп. Существуют несколько версий этого (разной степени достоверности), и нам ещё придётся оценивать произошедшее под самыми немыслимыми ракурсами, но сейчас важно отметить сам факт столь странного события.

Одно из первых газетных сообщений о групповом убийстве в доме № 28 в «Кедди резёт» и исчезновении Тины Шарп.

Пока же вернёмся к фактологии, важной для оценки жизни Тины Шарп с точки зрения виктимологического анализа. Прежде всего, закончим историю Дэниела Френча, о которой вкратце было рассказано выше. Разумеется, следственную группу заинтересовало, где находился педофил в дни, предшествующие нападению, и имеет ли он alibi на время совершения преступления. Френч был гнусным типчиком, и можно не сомневаться — если бы на этого морального урода можно было бы что-то «повесить», то американские правоохранители «повесить» это сумели бы. Однако… 9 и 10 апреля 1981 г. Дэниел Френч находился в городе Рино, штат Невада, том самом, куда Мартин Смартт приезжал на приёмы к психиатру. От Кедди это не очень далеко — по прямой 120 км, а с учётом кривизны дорог — 150 км. В принципе, недалеко, Смартт и Бубед мотались из «Кедди резёт» в Рино и обратно за один день, успевая при этом посидеть на приёме у доктора. Но…! 10 апреля Френч на своё счастье уехал вглубь Невады и никак не успевал в ночь с 11 на 12 «метнуться» в «Кедди резёт». Вообще же, педофил, при всей своей гнусности, плохо подходил на роль массового убийцы — такого рода деяния совершенно не соответствуют психотипу этих преступников. Они действуют совершенно иначе — иначе выбирают свои жертвы, иначе подыскивают места сексуальных посягательств, и убивают они тоже иначе. В общем, Френч изначально был плохим кандидатом на роль убийцы, и следствие, проверив его alibi, сразу же отказалось от дальнейшей разработки этого человека в качестве подозреваемого.

Но это не означает, что все нюансы, связанные с Тиной Шарп, оказались вне рассмотрения. Уже в первый день с момента открытия факта преступления следственная группа получила «наводку» на некоего Джоэла Уокера Липси, учителя физкультуры в классе, где училась Тина. Мы сейчас не можем сказать, что это была за «наводка» и от кого она пришла — то ли до ушей детективов долетела обыкновенная сплетня, то ли местный драг-дилер, спасая себя, выдал следователям сногсшибательную информацию, то ли просто кто-то из одноклассников Тины что-то увидел и простодушно брякнул во время опроса, но… Но, тем не менее, уже в первый день расследования Джоэл Липси заинтересовал следственную группу. Со слов неизвестного информатора стало известно, что Липси демонстрировал педофильские наклонности и был «одержим» Тиной Шарп. Он с ней откровенно заигрывал, шутил и даже держал фотографию девочки в своём рабочем столе.

Полученные сведения звучали интригующе, и учителя физкультуры официально допросили. Ныне протокол этого