множества ламп. А ещё внутри играла музыка. Играла так громко, что это было слышно даже здесь — Митчелл остановил платформу чуть в отдалении, ожидая сигнала. Мы все всматривались в окружающую этот рассадник тьму, в которой не угадывалось ни единого движения.

Наконец мы увидели два синхронно моргнувших огонька, и Митчелл кивнул:

— Приготовьтесь, джентльмены. Мы начинаем. И помните: максимальное число пригодных для допроса. Тодс, на счёт три. — Платформа устремилась вперёд, прямо на купол, под счёт Митчелла: — Раз. Два. Три!

Тодс резко выбросил вперёд руку, и верхнюю часть стеклянного купола словно ножом срубило. Осколки изломанным узором повисли в воздухе… и тут же были отброшены далеко в сторону мощным воздушным потоком. Возможно, не все. Но платформа относительно спокойно вошла в надкупольное пространство и зависла посреди, в грохоте и визге рвущейся наружу музыки. Если эти завывания вообще можно назвать музыкой.

— Десант! — скомандовал Митчелл, одновременно придавая платформе резкий разворот, так что при прыжке нас понесло в стороны и вбок.

Я непроизвольно поджал ноги и помчался довольно быстро. Проходящий по всей окружности зала балкон надвинулся на меня стремительно. Я понял, что сейчас врежусь в балюстраду, вытянул ногу и мгновенно замедлился, зацепившись носком ботинка за перила. Спрыгнул внутрь балкона. Он проходил примерно на середине высоты помещения, и именно внутри него были расставлены экраны, из которых синхронно изливались визгливые звуки под прыжки и ужимки заснятых и закольцованных по кругу девиц лёгкого поведения.

Но никто из присутствующих культистов наверх не смотрел. Потому что внизу шла оргия. Натуральная грязная и некрасивая оргия, состоящая из множества обнажённых извивающихся тел. Признаться, не могу сказать, было ли это для меня отвратительным, и насколько, потому что мой взгляд оказался прикован к центру зала. Там было оно. Чудовище. Или монстр. Неважно, как его называть. Огромная жаба с мордой, обрамлённой чёрными волосами, словно пародией на львиную гриву. И, как это ни парадоксально, эта жаба была одновременно похожа и не похожа на тот рисунок из катакомб.

И прямо сейчас ей скармливали девушку. Живьём!

Чавкающая двухметровая пасть заглатывала ноги обнажённой девицы, постепенно, неумолимо втягивая её внутрь. При этом какой-то обрюзглый тип продолжал насиловать жертву, дёргаясь против её лица, запихивая её таким образом глубже и глубже внутрь чудовищной жабы.

Я отчётливо видел это, потому что стоял сбоку.

Мысли вдруг сделались очень холодными, и в голове повисла звенящая тишина.

В руках уже привычно лежали РШ. Я вспомнил слова коротышки-оружейника: «Два попадания гарантировано просаживают энергетический щит». Вот и проверим.

Так, чтобы не застрелить девчонку. Насколько я знаю, обычные жабы переваривают пищу несколько часов. Надеюсь, эту смогут спасти.

Прицелиться — отстранённо, как в тире.

Краем глаза я видел, как приземляются на балкон мои товарищи.

Оказывается, прошло не больше пары секунд.

Неважно.

Выстрел.

Пространство против жабьей головы вспухло фиолетовыми всполохами. В ту же точку. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Кто-то заметил. В мою сторону начали поворачиваться головы — ме-е-едленно. На кончиках пальцев разгорались заклинания, раскрывались рты.

Выстрел. Шкура на макушке жабы вспухла багровым цветком, разлетелись мерзкие волосья.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Голова чудовища взорвалась, раскидывая в стороны ошмётки костей и нечто, похожее на клубнику, взбитую с бараньим жиром.

В уши вломилась музыка, визг, вой, грохот сталкивающихся заклинаний, выстрелы, треск искажающихся порталов, хрипы и вопли…

Глава 27

ПОД ПЕРВЫМ СЛОЕМ

НА НИЖНЕМ ЭТАЖЕ

Я теперь понимаю, зачем глава Департамента делал нам перед отправлением на эту операцию особое внушение касательно психической устойчивости.

Потому что то, что творилось на первом этаже не шло ни в какое сравнение с мерзостями, разыгрывавшимися в подвале. Именно разыгрывавшимися! Не оставалось никаких сомнений, что всё это — специально выстроенные части большого и отвратительного ритуала.

Я смотрел на происходящее и понимал, что не могу дать этому адекватного названия. Более того — не хочу.

Если совокупление против воли одной из сторон было просто отвратительным, то здесь…

Они пытались сопротивляться — многие были сильными магами. Но сегодня им противостоял ударный кулак инспекторов Департамента, а это — практически ультимативная сила.

Задерживали участников действа без жалости. Вокруг слышались сдавленные крики, хруст костей и щелчки магоблокирующих наручников.

Внизу было много эльфиек. К сожалению, часть из них уже были мертвы. Я не мог перестать думать, что вломись мы раньше, они все могли бы остаться живы. Другая часть сознания возражала, что в этом случае участники ритуала прибыли бы не все. А ещё — что они не были бы столь расслаблены и оказали бы куда более жёсткое сопротивление. И я никак не мог решить для себя, что было бы правильнее. Пока в одной из комнат не наткнулся на запертую клетку с принцессой Туилиндэ, и мне стало не до моральных терзаний.

Потому что принцесса была жива и отвратительно разговорчива.

— Ах, вот оно что! — воскликнула она, вцепившись в прутья своей клеточки, установленной посреди роскошного будуара. — Вот кто испортил мне всё развлечение! Это опять вы, занудный молодой человек, я вас узнала! Не нужно мне было давать вам приглашение на эльфийский бал!

— Может быть, и не нужно было, — согласился я, обходя комнату и осматривая некоторые занимательные экспонаты, — ваши милые собратья попытались меня убить.

Тут я нашёл нужный рычажок и отщелкнул дверцу клетки. Принцесса, выряженная, словно очень дорогая шлюха, с фырканьем вылезла из неё и плюхнулась на диванчик, забросанный шёлковыми подушками.

— Я вовсе не удивлена! — заявила она, надеясь эпатировать меня своим видом и принимая различные позы. — Вы такой бука! Вы способны расстроить любую вечеринку. Я бы на их месте тоже вызвала…

У меня уже не было никакого желания и моральных сил выслушивать глупые капризы взбалмошной эльфийки, и я просто пошёл в соседнюю комнату, взял там отрезанную длинноухую голову очередной жертвы, продемонстрировал принцессе и очень вежливо спросил:

— Госпожа Туилиндэ, вам, случайно, не знакома обладательница этой головы?

К чести принцессы, выражение её лица мгновенно стало почти нормальным:

— Это же Аполириэль… Я не понимаю… Зачем? Мы вместе вчера готовились…

— Готовились к чему? — очень спокойно спросил я.

— Ну… К оргии, естественно, — Туилиндэ показала на себя изящно растопыренными пальчиками. — Нам сказали, что будет много новых мужчин, — она хихикнула. — Мы принимали ванны с лепестками персиков и натирались специальными маслами, сегодня с утра делали причёски, макияж… — тут она почему-то обрисовала пальцами свои соски, осеклась и