снова посмотрела на голову в моих руках. — Погодите, может быть, это иллюзия? Или… — она прищурилась, — муляж?

— Хотите подержать в руках? — предложил я.

— Н-н-нет. Пожалуй, нет. Но вы уверены?..

— Насколько можно судить по беглому осмотру, — я оглянулся и сел на кушетку, закинув ногу на ногу и поставив голову Аполириэль рядом с собой, — вашу знакомую привели в комнату, где находилось не менее трёх мужчин. Сперва её поставили на четвереньки и нанесли ей две симметричных резаных раны в области брюшной полости, в которые и происходило сношение. Затем третий участник отсёк ей голову и совершил половой акт, воспользовавшись для этого, вероятнее всего, пищеводом. Вряд ли трахеей, она для этого слишком узкая.

Туилиндэ смотрела на меня со странным выражением лица… и вдруг её начало рвать, прямо на шёлковые подушки. Она схватила край висящей рядом портьеры, вытерлась и отодвинулась от зловонного пятна, сотрясаемая крупной дрожью.

— Извините. Это было… недостойно.

— Это всё, что вы можете сказать по поводу смерти своей подруги?

— Она мне не подруга.

Туилиндэ отвернулась. Потом встала, сорвала с широкого ложа шёлковое покрывало и завернулась в него, оставив обнажённым одно плечо. Лицо её сделалось холодным и… оскорблённым?

— Я хочу осмотреть место убийства.

— На каком основании?

— Как официальное лицо. Мы не были подругами. Но я — принцесса эльфийского дома. Я имею голос в Совете, хоть и никогда не хожу туда.

— Почему? — невольно полюбопытствовал я.

— А что там делать? Одно старичьё. Сидят, брюзжат. — Она зло хмыкнула: — Вот и появится повод.

— Хорошо. Но обещайте мне ничего не трогать. Мы ждём прибытия инспекторов отдела аналитики. И ещё. Прежде, чем мы отправимся в соседнюю комнату, я рекомендую вам осмотреть предметы, разложенные под шёлковой накидкой вон на том столике возле камина. По-моему, они были предназначены для вас.

Она посмотрела на меня недоверчиво. Прошла туда, подняла тонкую ткань…

— Вы хотите сказать, меня должны были… — начала она после довольно долгого молчания и остановилась.

— В основном резать. Судя по набору инструментов.

— А… А что это?

Мне пришлось встать и посмотреть ещё раз.

— Это дрель, дорогая принцесса. Она предназначена для просверливания отверстий. — Принцесса подняла на меня огромные глаза, и я счёл необходимым пояснить: — В твёрдых предметах. Например, в черепе.

Она накрыла инструменты обратно и резко отвернулась, тяжело дыша.

— На вашем месте я бы задумался, — сказал я. — Быть может, ваш уважаемый отец что-то знает о веских основаниях для того, чтобы не рекомендовать одиноким девочкам гулять вдалеке от дома.

В руки она взяла себя поразительно быстро:

— Я благодарю вас за помощь, инспектор. Давайте осмотрим соседнюю комнату.

И мы осмотрели место убийства (точнее, я был в этот уверен, принесения в жертву) Аполириэль. А потом ещё трёх девушек эльфийского народа.

— Насколько я могу судить по структуре энергетического контура, — очень серьёзно сказал старший инспектор Кроу, перекинутый на место преступления порталом, — последняя жертва, принцесса Туилиндэ, — тут он сделал в её сторону такой жест, словно показывал на плакат или банку с заспиртованным образцом, — должна была стать, так сказать, замыкающим камнем ритуала. Обратите внимание на люстру в центре комнаты. На самом деле это не столько люстра, сколько великолепный манопроводник! Я уверен, что он находится как раз под чашей монстра…

— Какого монстра? — требовательно перебила его Туилиндэ.

И поскольку она была принцессой и могла настаивать, Митчелл согласился и повёл её наверх. Туда, где всё было залито кровью, завалено голыми изломанными телами в магоблокирующих наручниках, и где всё ещё лежал труп огромной волосатой жабы с раздробленной башкой.

Вот тут у принцессы всё-таки случилась истерика.

У меня возникло подозрение, что именно этого Митчелл и добивался, потому как получил возможность сразу сдать взбалмошную девицу на руки доктору Флетчеру. Во-первых, она перестала всем докучать, а во-вторых, из лап Флетчера так просто не вырвешься.

СУМАСШЕДШИЕ ДНИ

Можно себе представить, сколько во всех отношениях грязной работы предстояло нам на несколько ближайших суток. Оформления, размещения и допросы-допросы-допросы. Индивидуальные, перекрёстные, очные ставки и игра на чужих признаниях.

Если бы в Департаменте оставались свободные камеры, я бы, пожалуй, оставался ночевать в какой-нибудь из них ради экономии времени. Но приходилось ездить домой — и не только мне, всем нам. А ещё мы всем Департаментом принимали бодрящий медицинский сироп (тот, белого цвета) — тогда можно было спать не каждую ночь, а через одну.

Не знаю, сколько может протянуть человек в таком режиме. Впрочем, Митчелл с Харрисоном, похоже, принимают этот сироп давно и пока не показывают признаков умирания.

Даже приходя домой, я не чувствовал в себе сил сесть и поговорить с Книгой. Это тяготило меня, пока я не сообразил, что она видит все тексты в моей библиотеке. Тогда я черкнул короткое письмо, в котором предупреждал, что крайне занят на службе, а заодно — что все новейшие протоколы допросов следует включить в аналитику. Запечатал письмо в конверт и велел Эмме отнести этот конверт в библиотеку и вложить между первым и вторым томами на третью полку второго ряда.

Этот жест в некоторой степени избавил меня от моральных мучений. Не люблю нарушать данное слово. Пусть даже оно было дано волшебной Книге.

Глава 28

ДОКОПАТЬСЯ ДО ИСТИНЫ

ДОПРОСЫ С ПРИСТРАСТИЕМ

Ещё одно примечательное событие случилось вечером следующего же за задержанием дня. Но узнал я об этом только на другое утро, потому что был плотно занят на допросах. Удовольствия в этом, признаюсь, не было никакого, поскольку я не отношусь к людям, которым нравится смаковать мерзейшие подробности. Здесь же требовалось вскрыть ритуалы в максимальных подробностях — чтобы у императорского суда не возникло даже края мысли о назначении щадящих наказаний всем участникам.

Каково мне было, к примеру, выслушивать, что сцена с жабой должна была завершиться не просто полным поеданием девицы. Через небольшой период времени (что-то около двадцати минут) тварь должна была начать переваривать жертву. При этом кожа её головы в области гривы начала бы источать особую слизь. Эту слизь следовала собирать и натираться по всему телу, после чего следовал кратковременный период паралича (по признанию всех участников ритуалов, довольно болезненного). А вот выход из этого состояния как раз сопровождался общим физическим омоложением организма примерно на двадцать лет.

Жаба была