(Henry Thompson). Генри водил красный грузовик, и тот был припаркован прямо у входа в магазин. Они поздоровались, Генри купил кое-какие продукты и сказал Донне, что поедет в Ганснер-парк. На том они и разошлись. Следователи, разумеется, заинтересовались воспоминаниями Генри Томпсона и допросили его. Тот полностью подтвердил факт встречи с Донной В. в магазине и все те детали, которые упомянула свидетельница (встреча у единственной кассы, его красный грузовик прямо у входа в магазин и т. п.). По его мнению, встреча произошла около 14 часов. Т. е. по всем прикидкам получалось, что у дамочки с памятью всё в порядке, и в то самое время, когда молодые люди якобы были в трейлере Джона Бэйза, они находились на автозаправке «Exxon».

Твёрдо уверившись в том, что Бэйз-младший врёт, детективы принялись за него. И трудно сказать, чем бы закончилось подобное внимание для Джона Бэйза, но правоту его слов неожиданно подтвердил один из обитателей трейлерного парка. Свидетель хотел зайти в гости к Бэйзу-старшему, но увидев, что тот отсутствует, а в трейлере тусуются трое молодых людей, отказался от своего намерения. Причём свидетель уверенно назван всю троицу, поскольку знал визуально Джона Шарпа и Дэйна Уингейта.

Тупик! Свидетели дают диаметрально противоположные показания и невозможно понять, кто из них ошибается или врёт. А если врёт, то — с какой целью?

Причём «фокусы с раздвоением» парочки «Джон и Дэйн» этим отнюдь не исчерпывались и порой принимали прямо-таки фантасмагорические формы. В интервале 20:00–20:30 Джона Шарпа и Дэйна Уингейта на автозаправочной станции «Exxon» видели два родных брата Уилльям и Стефен Д. Оба они старшие школьники и прекрасно знали Джона и Дэйна. Ошибка вроде бы исключена, тем более, что именно на эту заправку, как мы помним, Джон и Дэйн хотели попасть (и попали).

Но…! В службу шерифа явилась девушка, попросившая, чтобы её допросили, поскольку она располагает важной для следствия информацией. Этой свидетельницей оказалась некая Бэтси А., учившаяся в той же школе, что и Джон Шарп, только классом младше. Показания Бэтси запротоколировал известный нам детектив сержант Шэнкс. Из сказанного свидетельницей следовало, что она видела Джона Шарпа и Дэйна Уингейта в 20:15 на автозаправочной станции и даже разговаривала с Джоном, что исключает всякую ошибку опознания. Разговор был непродолжительный и, в общем-то, ни о чём: пойдёте ли на дискотеку на Маунт-Хуг? а чьи записи будем слушать? и т. п., короче, рядовой трёп о планах на вечер. Всё вроде бы очень хорошо, но в этой встрече есть одна неразрешимая загвоздка — Бэтси А. виделась и разговаривала с молодыми людьми на автозаправке «Шеврон» («Сhevron») по адресу Кресчент-стрит, 151.

Та самая автозаправка «Шеврон» на Кресчент-стрит, 151 в Квинси, на которой Джон Шарп разговаривал с Бэтси в 20:15 11 апреля 1981 г. По показаниям других свидетелей в это же самое время он находился в другом месте — и таких парадоксов в перемещениях Джона и Дэйна на протяжении последних суток их жизни можно насчитать более десятка.

А братья Уилльям и Стефен Д. видели Джона Шарпа и Дэйна Уингейта в то же самое время на автозаправке «Экссон»(«Exxon»), по адресу Кресчент-стрит, 106 (сразу оговоримся, что в настоящее время автозаправочной станции по этому адресу нет, хотя «Шеврон» сохранился на том же месте и почти в том же виде). Расстояние между обоими адресами вроде бы и невелико — всего-то порядка 100 м — но сам по себе факт чрезвычайно интересен. Следствию вдруг стало ясно, что Джон и Дэйн вовсе не были «привязаны» к заправке «Exxon» на Кресчент-стрит, как считалось ранее, они словно бы роились в том районе и теоретически могли появиться где угодно.

Т.о. ощущение неопределённости того, чем были заняты молодые люди в последние часы своей жизни, от такого рода заявлений только усиливалось.

Буквально через несколько дней после преступления в «Кедди резёт», ещё до похорон погибших, в службу шерифа позвонил аноним и сообщил, что Митчелл Стерлинг распродаёт вещи Дэйна Уингейта. Митчелл «Кейт» Стерлинг (Mitchell Sterling «Keith») был одногодкой Дэйна, числился таким же «проблемным» подростком и жил в одной с ним семье попечителей. Детективы уже осматривали вещи жертв, включая и личные вещи Уингейта, ничего вроде бы интересного в них не нашли, однако предупредили попечителей о необходимости сохранения в неприкосновенности этих вещей вплоть до особого решения властей. Явившись в дом Дориса повторно и ещё раз осмотрев личные вещи Дэйна Уингейта, детективы установили факт пропажи почти новых зимних ботинок из рыжей замши. Последовал «разбор полётов», по результатам которого стало ясно, что ботинки пропали по вине Митчелла, говоря иначе, тот их попросту «стырил» из запертого шкафа и… продал. Цинизм молодого человека поразил всех, кто узнал об этой истории. Вместе с тем, случившееся привлекло внимание к персоне юного придурка.

Донован Дорис, опекун Дэйна Уингейта и Митчелла Стерлинга, более 17 лет отработал учителем в «Квинси хай-скул» (на русский манер его следовало бы назвать преподавателем в старших классах). Наверняка это был неплохой педагог и честный человек, но толку от его педагогики было немного — не зря ведь говорится, что кривое дерево не выпрямить…

Стерлинга официально допросили, и тот признал, что никогда не любил Дэйна Уингейта, не переносил его на дух и, вообще, презирал. Короче, юноши не ладили. Не особенно стесняясь в выражениях, молодой человек наговорил немало гадостей о погибшем, и это поведение резко контрастировало с тем, как себя вели в те дни жители Квинси — даже те, кто имел все основания не любить Дэйна, демонстрировали такт и выражали свои чувства весьма сдержанно. Однако Митчелл Стерлинг был не настолько хорошо воспитан. Его откровенное злорадство в адрес сверстника, погибшего ужасной смертью, насторожило детективов и заставило посмотреть на «Кейта» как на кандидата в подозреваемые. Молодой человек, видимо, не предполагал, что его сентенции в адрес Дэйна Уингейта вызовут такую реакцию, и потому когда его начали профессионально «колоть», попросту растерялся. Доказывая свою невиновность, Митчелл Стерлинг брякнул, что имеет alibi на ночь с 11 на 12 апреля, поскольку работал тогда в круглосуточной пиццерии «Раунд тэйбл» («Round table»). В протоколе допроса была особо отмечена его нервозность. Такие пометки обычно не делаются, поскольку волнение допрашиваемого — явление нередкое и в каком-то смысле ожидаемое, но Стерлинг, видимо, совсем уж затрясся, если детективы посчитали нужным это отметить.

Дальше стало ещё интереснее. Отправившись в пиццерию, детективы поговорили с менеджером, и выяснилось, что юноша наврал насчёт своего alibi. Он работал в дневную смену и ночью к работе не привлекался. Понятно, что узнав такое, следователи вернулись к молодому балбесу, надели на него наручники и официально заявили о том, что он считается подозреваемым. В этом был определённый расчёт взять юношу «на понт», всерьёз, конечно,