просила бабушка. Наконец хозяйка огня-пламени сказала:

— Огонь я вам дам, но огонь беречь надо! Огонь железом шевелить нельзя. Только при крайней нужде можно огонь железом трогать, при этом позволение прежде надо попросить. Все семь родов людей, слушайте и помните это мое слово/

И хозяйка огня дрова пальцем тронула, взвился огонь, а она скрылась.

Ича и князь

Ича жил. На другой стороне реки жил Корсэ-старик, князь. Корсэ-старик был любопытный, жадный. Он часто посылал своих слуг посмотреть, что люди его добыли, много ли ценных шкурок, много ли диких оленей добыли, не утаили ли что от князя своего.

Ича однажды позвал свою собаку, привязал ей на шею связку собольих шкурок и отпустил собаку на улицу.

Пришли Князевы слуги к Иче. В чум вошли, сели, все оглядывают. Вдруг кто-то царапаться в дверь стал. Ича говорит:

— Это, верно, собака моя вернулась, впусти ее! Собачку мою семь дней тому назад послал я на промысел в лес. Посмотрим, что она добыла!

Впустил собаку. Видят люди — что такое? На шее у собаки собольи шкурки. А Ича говорит:

— Вот хорошая собака моя — шкурки принесла!

Слуги тут же вскочили с места и к князю Корсэ побежали рассказать про Ичину собаку. Прибежали и рассказывают старому князю:

— Князь Корсэ, какую собаку мы у Ичи видели! Семь дней тому назад он послал ее на промысел, и она ему связку собольих шкурок принесла.

Корсэ-князь говорит им:

— Идите сейчас же к Иче и скажите, что я куплю у него эту собаку!

Побежали слуги к Иче. Передали, что князь сказал. Ича ответил:

— Правда, умная моя собака, за коня уж продам ее князю. Только смотрите, не испортите ее!

Слуги забрали Ичину собаку, отвели к князю, а Иче привели коня.

Через какое-то время приходят слуги князя Корсэ и говорят Иче:

— Ича, князь Корсэ сердится, собака твоя ничего промышлять не идет, в лес не идет, только по двору княжескому бегает.

Ича вскочил и закричал:

— Вы испортили мою собаку! Я ведь говорил вам — смотрите, не испортите.

Кетские сказки

Заяц

аяц траву ел и порезал нос — рассердился:

— Траву пусть огонь спалит! — и побежал прочь.

День прошел — вернулся заяц на луг, видит — трава горит.

Испугался заяц, крикнул:

— Воду из озера несите, луг заливайте!

Луг-то зайцы залили, но без травы остались.

На следующий год новая трава выросла. Прибежал заяц, голодный, — ел и уж больше не сердился на траву.

Лентяй

Жил старик со старухой. У них был сын — лентяй: ничего не делал. Но они его кормили. И вот умерли старик и старуха. Остался сын один, но ни за какое дело не брался. Его все в селении по очереди кормили.

Кормили, кормили, а потом сказали — пусть делом займется!

Пришли к нему:

— Не будем тебя кормить — работай. Не станешь — с голоду помирай.

— Ну и умру!

Вернулись от него — один пожалел лентяя:

— Давайте в последний раз покормим — соберем куль сухарей — пусть ест.

Вот они собрали куль сухарей — принесли, спрашивают лентяя:

— Сухари есть будешь?

А он:

— Сухари мочёные или нет?

— Не мочёные.

— Не буду: сухари ведь мочить надо.

Умер лентяй, а к сухарям не притронулся.

Богатырь Альба и Хосядам

Давно-давно это было, когда все реки устьями вверх глядели. Жили на земле семь чудищ. Тяжело было от них людям, многие погибали от их рук.

И вот Альба-богатырь решил освободить людей от этих чудищ. Собрался Альба в дорогу и пошел. Шел-шел и наконец пришел туда, где на Енисее семьдесят семь островов. На островах те семь чудищ и жили.

Стал Альба с ними биться. Долго бился, шестерых убил; а пока с ними бился, седьмое, главное чудище обернулось в маленького червячка без крыльев, без ног. Это была злая Хосядам — мать шести убитых чудищ.

Кончил Альба битву с шестью чудищами, ищет седьмого — нет как нет! Смотрит и видит — на земле ползет червячок, слабенький, беззащитный. «Как же я его убью, — думает Альба, — он такой слабый, хуже, чем дитя. Не буду убивать его». И не убил. Взял его и бросил в свою лодку-долбленку, чтобы не задавил кто нечаянно червячка, поехал домой.

Плывет он по реке, вдруг видит: сидит на берегу человек и играет на скрипке. Так играет, будто человечьим голосом поет. Встал Альба в лодке, слушает, даже рот раскрыл от удовольствия. А тот человек еще лучше играет, так его игра в грудь, в сердце входит.

Пока он слушал, лодку течением к берегу принесло. Злая Хосядам-червячок шмыгнула из лодки на берег, в траву. Смотрит Альба — нет червячка в лодке, ушел. Догадался Альба, что это и есть главное чудище — седьмое, злая Хосядам. Нужно ее найти! Да где искать? Семьдесят семь островов Енисея все густой травой покрыты! Стал Альба по травинке перебирать — нет ее, не нашел. Надо найти червячка, это мать чудищ. Снова от нее пойдет горе людям! А она ушла в землю и кричит:

— Не ищи меня, Альба, не найдешь. Век ищи, все равно не найдешь. И никто меня не отыщет, никто ничего мне плохого сделать не может. За то, что ты меня, слабого червячка, пожалел, а детей моих убил, теперь пусть на земле так будет — половина людей пусть живет, а половина умирает, ко мне приходит.

Так вот стало с тех пор: люди умирают, но тут же многие рождаются, и все время земля полна людей.

Альба поехал домой. Снова увидел того, кто громко на скрипке играл:

— Нехороший ты человек, Хосядам близкий, нарочно мой ум затуманил, я все забыл.

Схватил Альба лук и пустил в того человека стрелу. Кровь его на прибрежные камни попала. Стали камни красными. Кеты этим камнем», все, что нужно, теперь в красный цвет красят.

Тофаларские сказки

Вечные люди и живая вода

прежнее время по краю нашей земли ходил один человек. Увидел большое болото, через которое зверь не проходил, птица не