Это было слишком жестоко.

Руки девушки тряслись, пока она пыталась придумать какой-то выход из ситуации. Ей нужно было найти что-то, что нейтрализовало бы действие зелья. Гермиона схватила чашку, стоявшую на полке позади раковины, и принялась пить воду, чтобы вывести зелье из крови. Но это не помогло. Казалось, жар, объявший все ее тело, теперь сосредоточился внизу живота.

Гермиона вернулась в свою комнату. Она не могла понять, почему Страуд так с ней поступила.

Одно дело, если бы целительница пыталась как-то отомстить Малфою за то, что он препятствовал ее программе, совсем другое — обманом опоить ее зельем похоти. Это было слишком жестоко.

На трясущихся ногах Гермиона подошла к кровати, забралась на нее и легла, закрыв глаза. Возможно, если она не будет двигаться и сохранит сосредоточенность, эффект зелья сойдет на нет.

Щелчок дверного замка заставил ее вздрогнуть.

Гермиона открыла глаза и посмотрела на Малфоя. Он расстегнул мантию и скинул ее с плеч. Сегодня он выглядел ещё более отстраненным и напряженным. Подойдя ближе, Малфой кинул мантию на край кровати и посмотрел на нее сверху вниз.

— Хочешь порцию успокаивающего зелья? — спросил он.

Гермиона предположила, что успокоительное действительно может помочь и справится с тем огнем, который разливался по всему ее телу и никак не хотел отступать. Она резко кивнула в ответ и села на кровати.

Когда девушка протянула руку, чтобы забрать у Малфоя флакон с зельем, их пальцы соприкоснулись, и Гермиона едва удержалась от судорожного вздоха.

Она откупорила колбу и выпила ее содержимое, наблюдая, как Малфой делал то же самое со своим зельем.

Успокоительное сделало все только хуже. Вместо того, чтобы сгладить эффекты предыдущего зелья, оно позволило телу Гермионы расслабиться и полностью отдаться ощущениям. Она уронила пустой флакон на кровать, пока пыталась вернуть его Малфою.

Гермиона прижала руки ко рту и заплакала. Малфой молча смотрел на нее несколько мгновений.

— В чем дело? — потребовал он ответа.

— Целительница Страуд прислала мне несколько зелий, которые, по ее словам, могли бы облегчить процесс, — ответила она, вытерев слезы и опуская глаза, уставившись на покрывавшие одеяло узоры. — Вчера я забыла о них. Но сегодня я приняла одно, как раз перед твоим приходом. Я думала, оно будет иметь успокаивающий эффект. Так мне показалось, когда я попробовала каплю. Я ведь не могу сделать подробный анализ только по одному глотку. Так что я приняла его, но оказалось, оно… — она почувствовала, что задыхается, — оказалось, что это был афродизиак.

Повисла оглушительная тишина.

— Ты идиотка, — наконец выплюнул Малфой. — Ты что, просто выпиваешь любое зелье, не задавая вопросов?

Гермиона поморщилась.

— В последний раз, когда я попросила тебя рассказать мне состав зелья, ты просто влил мне его в рот. Как я должна была догадаться, что в этот раз ты не сделаешь то же самое?

Малфой ничего не ответил. Казалось, напряжение и ярость, исходившие от него, можно было потрогать руками. Даже воздух вокруг Малфоя, казалось, был пропитан его гневом, пока он стоял и свирепо рассматривал Гермиону.

— Какая же ты идиотка, — в конце концов сказал он снова.

Гермионе хотелось свернуться калачиком и забыть о ситуации, в которой она находилась.

Жар внизу ее живота, похоже, вовсе не собирался утихать. Все тело Гермионы становилось чувствительным и было горячее, чем обычно. Она ощущала пустоту внутри себя. Ей хотелось, чтобы к ней прикоснулись. Никто не прикасался к ней безумно долго…

Нет. Нет. Нет.

Гермиона сделала дрожащий вдох.

— Ты не можешь вернуться чуть позже? Уверена, действие зелья не продлится больше нескольких часов.

— Нет. Мне срочно нужно отправляться во Францию. Поэтому я и пришел сегодня рано. Меня не будет в поместье до завтрашнего вечера, — ответил Малфой.

Гермиона тихо всхлипнула.

— Хорошо, — наконец сдавленно сказала она и заставила себя снова лечь. — Тогда просто… просто сделай это.

Гермиона крепко зажмурилась и постаралась сосредоточиться на счете и вычитании от тысячи в обратном порядке. Она увеличивала вычитаемое число в два раза с каждой новой цифрой.

Минус один.

Девятьсот девяносто девять.

Минус два.

Девятьсот девяносто семь.

Минус четыре.

Девятьсот девяносто три.

Минус восемь.

Девятьсот восемьдесят пять.

Она почувствовала, как Малфой развел края ее мантии в стороны, и задрожала.

Минус шестнадцать.

Девятьсот семьдесят девять.

Минус тридцать два.

Ощущение пальцев Малфоя на ее животе резко сбило ее со счета. Гермиона не сдержала тихого стона. Она резко открыла глаза.

Малфой смотрел на нее раскрытыми от ужаса глазами.

Девушка пристально посмотрела на него. Она никогда прежде не воспринимала Малфоя как сексуальный объект. Несмотря на то, что он уже пять месяцев брал ее на столе, Гермиона никогда не думала о нем с этой точки зрения. Он был холодным и опасным. Красивым, но только с эстетической точки зрения, словно статуя из мрамора. Она не размышляла о нем как о мужчине, будоражащем ее кровь. Или мужчине, с которым она хотела бы иметь хоть какой-то физический контакт.

Она никогда не хотела, чтобы он прикасался к ней.

Теперь ей хотелось почувствовать его губы на своих. Ощутить тепло его ладоней на коже. Почувствовать тяжесть его тела, которую Гермиона еще вчера избегала. Теперь она хотела испытать все. Ощутить, как он прижимает ее своим телом. Скользит внутри неё.

Жар в животе становился нестерпимым. До этого момента она никогда не хотела ощутить что-то внутри себя, но теперь была готова кричать, если Малфой не прикоснется к ней.

Гермиона не могла представить, что вторая ночь на кровати окажется хуже, чем первая. Но происходящее сейчас было в тысячи раз хуже.

Она заставила себя закрыть глаза, чтобы прекратить изучать лицо Малфоя. Перестать подмечать все детали его внешности, до которых ей раньше не было дела. Его волосы и острые скулы, глубину его взгляда, тонкие губы и ровные белые зубы. Линию подбородка и бледную кожу шеи, исчезавшую за черной тканью рубашки.

— Просто продолжай, — сказала Гермиона и едва не зарыдала от усилия, которое потребовалось, чтобы не начать двигаться самой.

Спустя мгновение она почувствовала, как он толкнулся и скользнул в нее, и сразу же подалась бедрами навстречу, принимая его глубже.

Гермиона закрыла лицо руками, стараясь абстрагироваться от происходящего и пытаясь сдерживать стоны, чувствуя, как внутри неё все рушится.

Она дрожала.

Гермиона могла думать лишь о том, что хочет, чтобы он не останавливался. Продолжал двигаться. Быстрее и жестче.

Всхлипы