Во времена Смуты эта маленькая белокаменная церковь была своего рода часовым: когда Троице-Сергиеву Лавру осадили польско-литовские интервенты, в звоннице Духовского храма укрепили особый – «всполошной» – колокол. Своим тревожным гулом он предупреждал защитников об опасности и давал возможность мобилизоваться для отпора врагу. Сам же храм использовали в те страшные годы как сторожевую вышку, чтобы наблюдать за окрестностями.

В мирное время Духовская церковь всегда была усыпальницей тех, кто оставил в истории Лавры заметный след. Когда-то в храме пребывали мощи преподобного Максима Грека (позднее перенесённые в Трапезную церковь), в XIX веке у южной стены был похоронен святитель Филарет (Дроздов), тот самый, который на поэтический вопрос Пушкина «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?» – ответил ему: «Не напрасно, не случайно жизнь от Бога мне дана. Не без воли Бога тайной и на казнь осуждена…» Здесь же покоились мощи святителя Иннокентия – «апостола Дальнего Востока», которые позднее были перенесены в Успенский собор.

Храм явления Богородицы Сергию

Это самый маленький храм Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Из-за своих размеров в народе его ещё называют «церквица». Зато событие, которому он посвящён, ни что иное как великое чудо. И не только жития и летописи тому доказательства…

Храм назвали в честь знаменательного события в жизни преподобного Сергия. В житие святого сказано, что игумен монастыря усердно молился в своей келье, когда ему явилась Божья Матерь с апостолами Петром и Иоанном. Свидетелем этого стал ученик Сергия преподобный Михей. Поэтому у храма есть также второе название – Михеевский. Здесь установлена рака с его ростовым изображением.

Сначала в честь Явления Богородицы Сергию написали икону. Причём написали на деревянной гробнице преподобного, после того как его мощи при царе Федоре Иоанновиче переложили в серебряную раку. Образ этот, созданный келарем Троицкого монастыря Евстафием Головкиным, сразу же стал почитаться как чудотворный. Надеясь на покровительство Сергия, другой государь вся Руси – Алексей Михайлович – взял икону с собой, отправляясь на войну с Речью Посполитой. С тех пор она сопровождала все военные походы русских. И где бы ни появлялась, везде православное воинство одерживало победу.

В 1732 году архимандрит Троицкого монастыря Варлаам Высоцкий решил, что о чудесном Явлении Богоматери основателю монастыря не только жития и образ должны напоминать. И распорядился построить храм, посвящённый этому событию. Изначально он был деревянным, но в 1746 году случился пожар и храм сильно пострадал. После его покрыли белым железом. Гробницу преподобного Михея облачили в серебряную ризу. Из домовой церкви московского митрополита Платона (Левшина), основателя Спасо-Вифанской обители, сюда перенесли миниатюрный резной иконостас. Так Михеевский храм стал настоящим украшением святой обители.

Бросается в глаза его необычная кровля. Она двухъярусная, фигурная, голландского типа – «колпаком». В прошлом столетии такой кровлей были покрыты в лавре все корпуса келий, а теперь она сохранилась только здесь.

Интересно, что чудотворную икону в этот храм никогда не ставили, между военными походами образ хранился в Троицком соборе, рядом с мощами преподобного Сергия. То есть примерно в том же месте, где по преданию была келья святого. Отсюда же икона отправилась на свой последний фронт – в село Барановичи, в ставку русской армии во время Первой мировой войны.

Ни в соборе, ни в Михеевском храме икону Евстафия Головкина в честь Явления Богородицы Сергию сегодня не увидеть – с советских времён она хранится в музее «Ризница Троице-Сергиевой лавры».

Лаврская колокольня

Стройной свечой вонзается в небо с Маковца-холма самая высокая в России звонница с самым большим в православном мире Царь-колоколом. Раскатистый звон его оглашает древний город и окрестности – напоминая о подвигах игумена Земли Русской, преподобного Сергия.

Лаврская колокольня

Императрица Елизавета Петровна, много времени проводившая в паломничествах по русским святыням, частенько приезжала на поклон к Радонежскому чудотворцу. Учитывая духовное значение Троицкой обители для Руси, указом её величества в 1740-х годах этот монастырь был удостоен почётного звания лавры, и с тех пор его стали обустраивать сообразно статусу. Первым делом царица с энтузиазмом одобрила проект увеличения высоты колокольни, представленный талантливым московским архитектором Дмитрием Ухтомским. Он был настоящим маэстро стиля барокко. К первоначальным трём ярусам прибавилось два дополнительных, и, достигнув в высоту 88 метров, колокольня стала самой высокой звонницей Российской империи.

Троице-Сергиевая лавра уже снискала славу «наизнатнейшего» монастыря, когда к 1770 году долгие и кропотливые работы над сооружением колокольни, длившиеся тридцать лет, были наконец закончены. Для гармоничной композиции архитектурного ансамбля обители одновременно с надстройкой звонницы пришлось увеличить высоту глав куполов Успенского собора. Вместе с новой колокольней в XVIII веке здесь появились Михеевская и Смоленские церкви, Конный двор, а также новые трёхэтажные Митрополичьи покои. Строения Лавры в ту эпоху сияли изысканностью экстерьеров и богатыми убранствами – царский двор на это не жалел средств.

Однажды во время одной из своих многочисленных паломнических поездок к преподобному Сергию Радонежскому царица с лёгкой руки велела отлить для монастыря огромный Царь-колокол. «И на размеры не скупитесь!» За работу взялись именитые по тем временам колокольных дел мастера Гавриил Лукьянов и Семён Степанов, которые построили рядом с обителью целый завод с огромной литейной ямой, амбарами и жилой избой. Новый Царь-колокол весил 4065 пудов (65 т) и вместе с двумя кремлевскими входил в тройку самых больших колоколов Империи. Кроме того, на звоннице Лавры висели отлитый в годуновскую эпоху Полиелейный колокол весом 1850 пудов и Корноухий весом 1270 пудов, названный так за то, что не имел медных отливных ушей. Невероятно, но годуновские колокола отливались в Москве. В их доставке в обитель обычно участвовали несколько тысяч человек.

Всего колоколов различных размеров и звуковых тональностей на Троицкой колокольне было до 50 штук. В лихую годину все самые крупные из них были сброшены большевиками и уничтожены в советских плавильнях. «Это было очень похоже на зрелище публичной казни, – писал свидетель этого Михаил Пришвин. – Целесообразности не было никакой в смысле материальном: восемь тысяч пудов бронзы можно было набрать из обыкновенных колоколов».

Однако Бог поругаем не бывает и навеки заглушить малиновый звон на Руси невозможно. В начале 2000-х для отреставрированной звонницы были заново отлиты – Первенец (27 т), Благовестник (35,5 т) и Царь – весом 72 т, ставший самым большим действующим колоколом в православном мире.

Русские мыслители в Сергиевом посаде

Город Преподобного Сергия во все времена притягивал и вдохновлял талантливых