Раньше там, вероятно, стояли статуэтки. Или хрусталь, или подсвечники, или еще что-то, заявляющее о статусе владелицы дома.

Те темные прямоугольники на стенах — там когда-то были картины.

Так до конца и не разгладившиеся вмятины на ворсе ковра — .. вероятно, пианино. Что еще длинное, узкое и тяжелое может стоять в гостиной у самой стены?

Вон, кстати, и ноты лежат на этажерке.

А сверху журнал — явно дамский. Вряд ли бухгалтер интересуется модой на осенние платья, тем более прошлогодней.

Может, никуда жена от Сокольского не сбегала? Может, он вдовец? Потому и шарахался от дуры Чаруси. Тосковал мужик, потерю оплакивал — а тут эта курва напрыгивает и сиськи под нос вываливает.

Очень кстати, спасибо.

— Вот, пожалуйста. Кофе готов, — Сокольский вошел в комнату, обеими руками удерживая поднос.

Ирена стремительно выпрямилась, вернувшись в приличествующую воспитанной девице позу. К счастью, Сокольский, полностью сосредоточенный на подносе, не заметил этого судорожного рывка.

— Я помогу, — Ирена сдвинула со столика стопку журналов — нормальных, мужских, с охотничьими ружьями и револьверами на обложке.

— Благодарю, — Сокольский с видимым облегчением опустил свою ношу. Ложечки, подпрыгнув, обиженно звякнули. — Сахар, молоко? Сливок, к сожалению, не держу — не люблю жирное.

«Не любишь ты, как же», — мысленно хмыкнула Ирена. Просто молоко в три раза дешевле.

— Сахар, пожалуйста. Одну ложку.

Пока Сокольский сосредоточенно зачерпывал недорогой желтоватый сахар, пока размешивал его, дребезжа металлом о фарфор, Ирена с новым интересом разглядывала своего будущего делового партнера. Судя по времени, Сокольский недавно вернулся с работы. Не переоделся — брюки костюмные, не домашние. Просто снял пиджак и жилет. А рубашечка-то под пиджаком поношенная. Сильно поношенная — вон как манжеты затерлись. Да и цвет не белый, а в желтизну — значит, прачке не отдавал. Любая нормальная прачка быстренько эту дрянь синькой выведет.

Подтяжки дешевенькие — узкие, из паршивой резины, над кнопками уже топорщились бахромой оборванных нитей. Когда Сокольский в костюме, этого, конечно, не видно — но сейчас неуютная бедность предстала перед Иреной во всей красе.

А обстановка-то в доме недешевая. Получается, сначала деньги у Сокольского были. А потом внезапно пропали. Вместе с некоторыми элементами меблировки. Тревожный симптом.

— Вы играете? — с ходу взяла быка за рога Ирена. — Простите мою бесцеремонность, но в некоторых вопросах лучше сразу расставить точки над i.

— С чего вы взяли? — Сокольский изумился искренне, по-детски — даже рот обиженно приоткрыл. — Никогда не играл. Разве что в шахматы… но ведь не об этом спрашиваете, правильно?

— Правильно. Я говорю об азартных играх. У меня в жизни был крайне неприятный опыт. Теперь я стараюсь избегать игроков.

— Похвальное стремление. И похвальное благоразумие для столь юной особы, — снисходительно одобрил ее Сокольский. — Но я по-прежнему не понимаю. Чем вызван ваш вопрос?

Ирена отхлебнула кофе — такой же паршивый, как и подтяжки Сокольского.

— Мы станем партнерами. Не полноправными, но все. Думаю, все серьезные моменты нужно обсудить до того, как я передам вам деньги.

Сокольский, конечно, спрашивал не об этом — но Ирена была уверена, что уточнять он постесняется.

Именно так и произошло. Смущенно крякнув, мужчина повел подбородком, пригладил и без того аккуратно уложенные волосы.

— Я… Эм-м-м… В целом я с вами согласен, — наконец-то выбрал стратегию Сокольский. — Конечно же, вы имеете право убедиться в моей благонадежности. Как партнера. Но это право действует в обе стороны, не так ли?

Вот гадство. Ирена уже пожалела о том, что так неудачно ответила. Но отыграть назад было невозможно.

— Конечно. Что вы хотите знать?

— Вы не упомянули, какое именно агентство планируете открыть. И… прошу простить меня за излишнюю подозрительность… но мне показалось, что вы это сделали сознательно.

Ирена неторопливо отпила кофе, помолчала, снова отпила.

Рассказывать о детективном агентстве она действительно не планировала. Надеялась, что Сокольский заполнит этот пробел собственными домыслами — вообразит торговое агентство, или рекламное, или, допустим, брачное. Но чертов чернильный сухарь оказался кошмарно дотошным. Как и свойственно всем чернильным сухарям. Ну что же. Сама виновата.

— Я хочу открыть детективное агентство, — с максимальным достоинством, очень, очень серьезно заявила Ирена.

Сокольский поперхнулся кофе.

— Ч-что? Простите, я, кажется, не расслышал…

— Я открываю детективное агентство, — уже с раздражением повторила Ирена. — А что? Вас что-то смущает?

— Но… вы же… женщина. Простите, — в который раз порозвел ушами Сокольский.

— Я в курсе. Не стоило утруждать себя напоминанием.

— И… вы хотите открыть детективное агентство?

— Ну да. Я уже два раза вам это сказала.

— А что думает по этому поводу ваш отец?

Вопрос был неожиданным. И неприятным. Ирена гневно поджала губы.

— Не думаю, что вас это касается.

— Да, наверное, вы правы, — криво улыбнулся Сокольский. — Простите за бестактный вопрос. К тому же… я знаю на него ответ. Вы ведь здесь, в моем доме. Платите мне двадцать пять злотых за подпись в документах — которую совершенно бесплатно поставил бы ваш отец, брат или кузен. Если бы семья одобряла эту затею.

— Я совершеннолетняя. А необходимость заручиться согласием мужчины перед заключением сделки утратила актуальность тридцать два года назад.

— Закон об эмансипации женщин… Да-да, я помню. Вы действительно имеете полное право заключать любые сделки, кроме касающихся совместного имущества и совместных же обязательств, — привычной скороговоркой выпалил Сокольский. — Но я спрашивал не об этом.

— Я понимаю. И да, вы совершенно правы. Я не рассказывала отцу о своих планах, потому что он их не одобрит.

— А деньги?..

— Мои. Получены законным путем. Можно сказать, что это… подарок, — подобрала осторожный эвфемизм «взятке» Ирена.

— Но почему детективное агентство? Почему не модное ателье, не кафе, не прачечная?

— Потому что прачечная — это ужасно скучно. А я, знаете ли, твердо решила, что буду жить интересной жизнью.

— Вот как? — Сокольский поглядел на Ирену с настороженным интересом. — Любопытно… Вы обладаете какими-то специальными навыками? Может, ваш отец был полицейским?

— Нет. Мой отец торгует мануфактурой. А я окончила институт Святой Беаты по специальности бытовая магия.

— Ох. Значит, вы еще и маг, — слабо улыбнулся Сокольский. — Паненка, дочь мануфактурщика, бытовой маг — хочет стать детективом. Вы, наверное, любите книги читать?

Теперь в его голосе проглядывала откровенная насмешка.

— Да. Очень люблю. Но я сообразительная, энергичная, умная. И у меня… — слова «достаточно жизненного опыта» Ирена проглотила в последний момент. — У меня есть опыт. Однажды я самостоятельно расследовала махинацию с имуществом одного близкого человека. И нашла виновного.

— Даже так. Это, несомненно, значительный опыт. И весомый аргумент в пользу детективного агентства, — теперь Сокольский уже не скрывал усмешку.

— У меня есть деньги. У меня есть