тотчас же погружается всем телом в воду, оставляя на поверхности только длинную шею и голову, которой вертит во все стороны, и зорко следит за движениями своего неприятеля. Он спасается или быстрым нырянием, или чаще улетает, тяжело захлопав сначала крыльями по воде, как лебедь, но потом летит скоро и сильно.

Вслед за первыми водяными птицами начали появляться и голенастые, несмотря на то что холода продолжали стоять по-прежнему и по болотам нигде не было еще оттаявших мест. Самыми нетерпеливыми выскочками из голенастых, несмотря на всю свою флегматичность, оказались журавли — японский и китайский.

Японский журавль, по нраву очень схожий с европейским малым журавлем, весной устраивает забавные пляски для развлечения и удовольствия своих любимых подруг. Общество этих журавлей, обыкновенно от трех до пяти пар, выбирает среди болота сухое гладкое место, в значительном расстоянии от всяких кустов, оврагов и других подобных местностей, где может скрываться враг. Ранним утром и особенно перед вечером журавли слетаются на такое условное место и, покричав немного, принимаются за пляску; они образуют круг, внутри которого находится арена, предназначенная для танцев. Сюда выходят один или два из присутствующих, прыгают, кивают головой, приседают, подскакивают вверх, машут крыльями и вообще всякими манерами стараются показать свою ловкость и искусство. Остальные в это время смотрят на них, но немного погодя сменяют усталых, которые в свою очередь становятся зрителями.

Такая пляска продолжается иногда часа два, пока наконец с наступлением сумерек утомленные танцоры не закричат целым хором во все горло и не разлетятся на ночь по своим владениям.

Независимо от общих танцев самец этого вида, один из самых любезных кавалеров между своими длинноногими собратьями, не упускает ни одного случая выказать любезность перед самкою и, бродя с нею по болоту, часто делает самые смешные движения, между тем как его более положительная супруга занимается в это время проглатыванием пойманных лягушек.

Вслед за первыми прилетными птицами, несмотря на постоянные холода, начинают показываться другие виды. 9 марта, к дню, с которого, собственно, считается начало весны, в прилете было уже двадцать два вида.

Наконец 13 марта появилась самая замечательная и редкая птица здешних стран — японский ибис. Родной брат знаменитой священной птицы древних египтян, этот ибис чрезвычайно красив. Достигая в размахе крыльев до 120 сантиметров, он имеет спину, верхнюю часть шеи и хохол пепельно-голубоватого цвета, низ тела бледно-розовый, а крылья огненно-красные, передняя голая часть головы и ноги кирпично-красные, длинный же согнутый клюв черный, с ржавчинно-красным концом.

Появление этого ибиса на озере Ханка в такую раннюю весеннюю пору, когда все болота и озера еще закованы льдом, а ртутный столбик термометра по ночам падает до –13°, составляет замечательный факт географии птиц.

Странно сказать, что в то время, когда эта южная птица прилетает на снежные сунгачинские равнины, еще в продолжение почти целого месяца живет здесь белая сова, гнездящаяся, как известно, в тундрах Крайнего Севера. Я сам онемел от удивления, когда однажды выстрелом, направленным в пролетавшего мимо меня ибиса, вспугнул эту сову.

Несмотря на начавшийся с 25 марта валовой прилет клоктунов и серых цапель, постоянные, нисколько не уменьшавшиеся холода задержали на целую неделю появление в больших массах других пород птиц. Вообще весна на озере Ханка, и в особенности март, характеризуется постоянными и сильными холодами, которых, по-видимому, никак нельзя ожидать при таком южном положении этого края. Здесь в иную зиму снег выпадает около метра толщиною, и первые разливы показываются только в последних числах марта; даже в апреле случаются, и довольно часто, снежные метели.

С приближением апреля весна начала наконец сильнее вступать в свои права, и несколько теплых дней, бывших в конце марта, окончательно распустили болота. Везде показались разливы; сюда откочевали теперь все водные и голенастые птицы, по Сунгачи держится их очень немного, и охота там кончилась. Зато везде на болотах стоит пир горой, и тысячи самых разнообразных голосов оживляют еще так недавно совершенно безмолвные равнины. Громкий крик журавлей, кряканье уток, гоготанье гусей, свист куликов, песнь жаворонков, токованье тетеревов, писк чибисов — все это сливается в один общий неясный шум, свидетельствующий о полном разгаре и приволье здешней весенней жизни.

Валовой пролет уток и гусей усиливался с каждым днем, но особенно он был велик в первых числах апреля. Обыкновенно такой лет начинается с восходом солнца, всего сильнее бывает с шести — восьми часов утра, а затем уменьшается и наконец вовсе прекращается около одиннадцати часов дня. В это время пролетные стаи садятся отдыхать где попало: на льду озера, на лужах, на разливах, на выжженных местах — словом, везде и всюду.

Но вот солнце спускается к западу, и часов с четырех пополудни снова начинается лет и продолжается уже до поздних сумерек. Тогда утомленные путники рассыпаются по речкам и разливам, проводя там ночь, а утром снова пускаются в путь, спеша без оглядки к обетованным местам, где будут выводить детей.

После 10 апреля вдруг наступили теплые, даже очень теплые дни, хотя по ночам термометр все-таки продолжал падать на несколько градусов ниже нуля.

После нескольких теплых дней на озере Ханка показались забереги, а по Сунгачи начало нести из озера лед и шугу, то есть тот же самый лед, но только распавшийся от действия солнечных лучей и воды на тонкие длинные палочки вроде сосулек. То и другое служило знаком, что вскоре на самом озере взломает лед, который теперь совершенно посинел от просачивающейся в него воды.

С наступлением апреля начался валовой пролет многих видов пташек, которые до сих пор появлялись единичными экземплярами или небольшими обществами.

Тогда же или несколько раньше начинается здесь ход диких коз; они ежегодно, осенью и весной, совершают периодические переселения из бассейна Уссури далее к югу и обратно. Самый лучший ход бывает обыкновенно с половины апреля и продолжается с неделю. Тогда-то наступает здесь время баснословной оригинальной охоты, когда коз можно бить целыми десятками из засадок, устраиваемых на пути следования зверей.

Засадки обыкновенно делаются в виде шалашей из хвороста или из старой травы, но нет особенной надобности устраивать их очень аккуратно: коза со своим плохим зрением не скоро разглядит даже и открыто стоящего человека. Зато необходимо, чтобы ветер был не от охотника, иначе осторожный зверь почует его за несколько сот шагов и уже ни за что не пойдет в ту сторону.

Самое лучшее время для охоты за козами — по утрам и вечерам, особенно на ранней заре, так что в