лишит меня обедов, чтобы я тратил меньше времени на пережевывание еды и больше – на учебу!

Сяо Нинь засмеялась и хотела коснуться его, но ее рука так и не дотронулась до кожи. Вместо этого она подошла к ширме и, встав на носочки, сняла теплый плащ господина.

– Прошу, одевайтесь, иначе за опоздание учитель Му отругает вас, и ваши руки снова будут болеть от его линейки. Он совсем вас не щадит, как так можно!

Учитель?

Дети знатных семей, намеревавшиеся стать чиновниками, обычно занимались в частных школах, которые организовывал кто-то из семьи императора или из числа прославленных ученых. Лэйчэн и Юнь Шэнли встретились в императорской школе еще в детском возрасте и учились вместе вплоть до сдачи экзамена. Они с детства занимались с лучшими из лучших – Хундэхуэй не жалел денег на образование для племянника и сына дорогого друга. А позже их вместе направили в Ханьлинскую академию, после обучения в которой им предстояло сдать экзамен и решить, поступать ли на службу или же прожигать жизнь на семейные деньги.

Лэйчэн не был глуп, просто иногда наставники считали его немного импульсивным и неусидчивым, отчего императорский племянник часто получал замечания и выговоры.

– Эй, Шэнли! – Лэйчэн пришел в павильон, где проходили обычно их занятия, с опозданием, поэтому не успел вдоволь наговориться с лучшим другом. Юнь Шэнли не общался с остальными соучениками, а если точнее, то это они не желали с ним даже здороваться. Неприкаянный и воспитанный кое-как, Шэнли искренне считал, что все ведут себя слишком высокомерно и грубо, и решил, что нужно держаться в обществе еще хуже них. Один только Лэйчэн, знавший сына тогдашнего главы Ведомства наказаний с детства, не обращал никакого внимания на его внезапные всплески гнева или презрения к окружающим. Можно было даже сказать, что Лэйчэну доставляло особое удовольствие наблюдать, как меняется год от года характер его друга, и гадать, как чужое поведение преобразится в будущем.

Юнь Шэнли не обратил на него никакого внимания, продолжая сосредоточенно выполнять данное учителем задание. Пока преподаватель обсуждал что-то с другими учениками, Лэйчэн смял единственный лист и запустил его в спину впереди сидящего.

– Эй, Шэнли! Ну повернись, что ли! Пойдем, сегодня прогуляемся по рынку?

– Нет. Сегодня вечером отец ждет у нас в гостях важных министров, и я должен присутствовать.

Лэйчэн скривил губы, не принимая чужую отговорку:

– Так ли это нужно? Ты же не чиновник! А уже проводишь время со стариками. Ты гляди, у тебя уже седые волосы полезли, страх-то какой!

Юнь Шэнли сбился с мысли и капнул тушью, отчего на бумаге тут же расплылось некрасивое черное пятно.

– Чем больше я узнаю об этих стариках до принятия какой-либо должности, тем лучше это для меня, ведь я буду знать их слабости или, наоборот, заручусь их поддержкой.

Лэйчэн охнул, пораженный такой расчетливостью:

– Ну дела! Но ты же не всерьез это говоришь сейчас? Мы еще молоды, нам до должности как до бессмертия!

Поняв, что работа безнадежно испорчена, Юнь Шэнли повернулся и, усмехнувшись, взглянул на Лэйчэна:

– Ты меня первый день знаешь?

– Конечно, не первый, вот и спросил. Пойдем, я угощу тебя таким вкусным вином, которое ты в жизни не пробовал!

Юнь Шэнли отрицательно покачал головой, игнорируя его, и продолжил выполнять задания.

– Какой ты скучный…

После занятий Лэйчэн все же смог утащить Юнь Шэнли в недавно открывшееся заведение, где только-только стало популярно вино под названием «Опьянение бессмертных». В качестве предлога племянник императора использовал императрицу, которая хотела, чтобы они вдвоем поразвлекали маленького Ся Ваньба, и у Юнь Шэнли не осталось никакого другого выбора, кроме как сбежать с Лэйчэном на рынок – играть с капризным плаксивым ребенком было в несколько раз тяжелее, чем сдавать императорский экзамен.

– Ну как тебе? Возносит к богам, скажи же? – спросил Лэйчэн, наблюдая, как друг делает глоток из полной лишь наполовину чаши.

– Любое вино сначала вознесет тебя к небожителям, а после опустит так же стремительно на землю.

Юнь Шэнли не любил пить, но это вино на удивление пришлось ему по вкусу, так что он сделал еще глоток.

– Вот поэтому я думаю, что никогда нельзя прекращать пить этот чудесный напиток, и тогда не придется никуда падать, ты останешься вечно парить на небесах… Ах, друг мой, тебе понравилось, как я погляжу!

– Разве мы не для этого пришли сюда?

– Для этого, конечно! Пей сколько душе угодно.

Лэйчэн любил рассказывать о себе все, что с ним происходило, не разбирая, сильно ли важно это событие или нет. Иногда Юнь Шэнли так не хотел слушать его рассказы, что готов был уйти куда угодно, да даже к тем же старикам-чиновникам, которые приходили к его отцу. Но в этот раз все вышло наоборот.

– Как там твоя служанка? Все бегает от тебя? – неожиданно поинтересовался он, чувствуя, как «Опьянение бессмертных» быстро развязывает ему язык.

– Она почти сдалась, но… – ответил Лэйчэн уклончиво.

– Но что-то мешает тебе заполучить девчонку? Неужели у тебя проснулась совесть? Не хочешь сорвать невинный цветок?

Когда речь заходила о Сяо Нинь, Лэйчэн всегда был на себя не похож – любовь заставляла его становиться чуточку лучше, чем он был на самом деле. Мысли о любимой, что была обычной служанкой, успокаивали и придавали ему сил, и Лэйчэн относился к ней трепетно, со всей заботой и искренностью, на которые был способен. И никаких «очевидных», по мнению большинства, намерений у него не было – Сяо Нинь заслуживала лучшего, чем просто стать очередной игрушкой в руках богатенького господина.

– Я боюсь, что все зайдет слишком далеко. Я чувствую к ней так много всего, что самому становится страшно. – Лэйчэн задумался и совершенно позабыл о вине, погружаясь в воспоминания о времени, проведенном с Сяо Нинь.

Юнь Шэнли одернул его, спрашивая:

– Думал, как будешь объяснять все матери? Хоть принцесса Ханьнань и не родная по крови дочь вдовствующей императрицы, но нрав у нее непростой. Помнишь же, императрица говорила, что они с нынешним императором Хундэхуэем росли вместе во дворце в самых строгих условиях. Они оба не приемлют действий и поступков, которых не совершили бы сами, потому что для них есть только два мнения – их и неправильное.

Лэйчэн чокнулся чашами с Юнь Шэнли.

– Верно-верно, поэтому они боятся за меня и пытаются сделать все, чтобы я не наворотил дел… Ты так легко рассуждаешь об этом! Я могу подумать, что ты умнее меня.

Юнь Шэнли не обиделся на его заявление. Они часто соперничали за звание лучшего