рвы с ядовитыми змеями, пауками и заострёнными кольями тебе не страшны. И хоть страшнее московского пешеходного перехода может быть только подземный переход между станциями в московском метро, потому как не бывает страшнее ловушек ни в этом мире, ни в том, сказочном, а всё равно Тихоня смогла перебежать дорогу и невредимой запрыгнуть на тротуар.

Глава 7

В сказках всё по-настоящему

На кухне Кузя чуть не врезался в Бабу Ягу, но вовремя уцепился за Наташину юбку, описал затейливый пируэт, шлёпнулся на пол и пересчитал чашки с блюдцами в Наташиных руках: три и три.

– Хорошо, когда дома ждут! – расплылся он в широкой улыбке обожаемого всеми домового. – Ну, давайте трапезничать, хозяюшки вы мои ненаглядные.

Наташа переглянулась с Ягой, аккуратно поставила стопку посуды на обеденный стол.

– Яхонтовый мой, Кузечка, домовёночек ненаглядненький, – начала Яга. – Я вам с Нафаней на чердаке накрою, хорошо? Всё твоё любимое по дороге с работы у магазинного купила: и ватрушечки с творогом, и пирожные с кремчиком, и крендельки в сахарочке да с коричечкой, и…

– И кого вы ждёте? – перебил Кузя, закусил губу и оглянулся на дверь, к которой кто-то топал по лестнице.

Слух у домового был не хуже, чем у кота. Поэтому его раздражали все пронзительные звуки, например дверной звонок, вдруг противно задребезжавший на всю квартиру.

Наташа заметалась по кухне, одной рукой доставая ложки, второй сахарницу, кинулась к полотенцу, расправила его, юбку, воротничок:

– Кузя, дружочек, подожди тут, ладно? Это Серёжа пришёл. Мой одноклассник!

– Одноклассник Серёжа? – Яга в прихожей уже отпирала дверь. – Здравствуй, добрый молодец!

Серёжа поздоровался, представился, рассказал Бабе Яге что-то про сочинение, грохнул ботинками и зашуршал курткой, пока Наташа ловила Кузю и тихонько уносила из кухни, с Серёжиных глаз долой, словно лиса несчастного петушка в дремучий лес.

– А я Баба Я… Ядвига Петровна. Наташина бабушка.

– Наташина… бабушка? – переспросил Серёжа.

– Ну, я на йогу хожу. И в клуб «Вечно молодые и активные». Очень активно хожу. Целую вечность.

– Да, вы очень молодо выглядите, – подтвердил Серёжа.

А Яга радостно захихикала и назвала его очень хорошим мальчиком. И вкусным. Впрочем, про вкусного Наташе, наверное, послышалось. Тем более что в тот момент она чуть не уронила с подоконника большущий горшок с фикусом, за которым пыталась спрятать упирающегося домового.

– Фикус тебе! Я хочу с ним познакомиться! – не сдавался прижатый горшком к стеклу домовёнок, отпихивая Наташины руки и фикус в надежде выбраться из незаслуженного плена. – Поиграем вместе, а? Втроём.

– Кузя, и что это будет? Серёжа, познакомься, это мой домовой Кузя? И он вообще не верит в такие штуки! Ещё решит, как наш дядя Миша, что ты собака в рубахе. И что я сошла с ума. Или сам сойдёт. А нам ещё сочинение писать.

– Да сам он собака! – От возмущения Кузя взмахнул руками и ногой сразу, не удержался, повалился на спину и всё же спихнул горшок с фикусом на пол.

– Ой, – свесился он с подоконника, разглядывая рассыпавшуюся по ковру землю.

– Ну и что ты натворил? – Наташа закрыла ладонью глаза. – Не посидеть полчаса спокойно, да?

– Да сейчас уберу!

Кузя спрыгнул с подоконника, рванул к двери, выскочил в коридор и встретился взглядом с приглаживающим чёлку Серёжей.

Серёжа застыл, разглядывая домового. Домовой тоже застыл, разглядывая Серёжу, и поехал назад в комнату, увлекаемый Наташей, всё же успевшей схватить его за рубаху.

Наташа подняла Кузю, встряхнула:

– Ты чего?

И, не дождавшись ответа, засунула домового в шкаф.

– Сиди тихо, без фикусов! И фокусов. Не вылезай, короче, если хочешь со мной дружить. Понятно?

Конечно, теперь Кузе всё стало понятно. Понятно, что был он раньше самый лучший домовой, а стал никому не нужный шкафовой. И сидеть ему в этом шкафу до скончания веков. А точнее, до того, как уйдёт этот распрекрасный Серёжа. Но это одно и то же. И безразлично поэтому, сколько сидеть. Всё равно получится целая вечность. Унылая, страшная, тёмная, как этот шкаф. Без друзей и без игр. Без пирожных и без Наташи. Потому что её украли.

Да не Серый Волк и не гуси-лебеди схватили и унесли. Тогда бы Кузя их быстро нашёл, догнал, отбил, отобрал свою Наташу. А Наташа бы ему помогла. Вместе они бы точно что-нибудь придумали и от беды домой убежали. Потому что не по своей воле же она с ними ушла, улетела, ускакала. Ну а тут всё наоборот. Поэтому сколько ни сражайся – всё одно, всё едино. Всё, не отбить Наташу Кузе уже никогда.

Знать, погибнуть придётся ему в этом шкафу. Одному-одинёшеньке сгинуть. И не вспомнит о нём никто. Разве если когда-нибудь вывалится из забитой блузками да носками полки тряпичная куколка в красной рубахе в белый горох. И Наташина мама скажет: «Наташа, в шкафу убери, а то он уже не закрывается. Умница, дочка». А Наташа и не посмотрит на куколку. Запихнёт обратно гору белья, как всегда. Локтем да коленом себе поможет. И снова захлопнет дверцу на целый год. Вот и вся их дружба. И никто в том не виноват. Не повинен, не грешен, не причастен, кроме одного лишь ненавистного Серёжи.

Не появись он – не было бы этого всего. Спасибо, Серёжа, за то, что дружбу убил. Сказку изничтожил. Весь Кузин белый свет в чёрный перекрасил. Вельми понеже, благодарствуем, барин в модном свитерке и слишком чистых ботинках. Вор чужих друзей, враг всех домовых. Чтоб тебя коты Баюны съели. Чтоб тебе в лесу в грибной год пусто было. Чтоб тебя даже Баба Яга на лопату побрезговала посадить. Чтоб тебя!

– Чтоб тебе вкуснее было чай с ватрушками пить, мы с бабушкой ещё варенья разного купили, – послышалось из кухни. – Смотри: малиновое, вишнёвое, черничное. И вот ещё фейхоа.

– Фейхоа себе! Фейхоа себе я заказывал! – в сердцах воскликнул Кузя.

– У вас где-то кот орёт, кажется, – заметил Серёжа.

– Кажется, – захихикала Баба Яга. – Тебе точно кажется, Серёженька!

Вскоре в коридоре послышался стук каблуков Бабы Яги. Скрипнула дверь в детскую. Потом ещё раз. Кузя тоскливо и молча наблюдал сквозь щель в шкафу, как влетели в комнату волшебные метла, совок и мусорное ведро. Как смели всю землю и улетели прочь.

Потом домовёнок слушал, как Яга рассказывала Серёже про российскую экспериментальную модель робота-пылесмёта из «Осколково». Как серьёзно Серёжа рассуждал об искусственном интеллекте, прихлёбывая чай с Кузиными пирожными и Кузиным вареньем из фейхоа. Как Наташа тихонько поддакивала, что, конечно, это искусственный интеллект молодец, а волшебства, понятное дело, не существует. А летающие по Наташиной кухне тарелки с горячими ватрушками и пирожками – это просто ловкость рук её любимой бабушки и никакого мошенничества. Она у неё вообще фокусница. Разве