class="p1">— Любила. И Богусь меня любил. — Ирена не врала. Богуслав Фабиан действительно любил свою невесту, любил так сильно, что решился пойти против матери. Ввязался в затяжную, тяжелую схватку, выдержал ее с честью и одержал победу. — Просто… я поняла, что мы разные люди. Богусь, он… — Ирена помолчала, подбирая слова. — Он яркий. Веселый. Он любит общество, развлечения, танцы…

— Ты тоже любишь! Ты же прекрасно танцуешь, Ируня. Помнишь вечер у Мазуров? Все так восхищались, даже пан Даныш, а пан Даныш три года в Галлии прожил!

— Да, верно… — Ирена совершенно отвыкла от этой странной манеры вести беседу. Мать приводила в поддержку собственной позиции совершенно абсурдные, но при этом фактически неопровержимые аргументы. Чтобы оспорить их, приходилось углубляться в такие дебри, что сама суть спора в этих дебрях терялась. Когда-то Ирена научилась игнорировать эти внезапные выпады. Но сейчас могла бы поклясться, что полностью утратила навык — а поди ж ты! — Я люблю танцевать. Проблема в том, что… Богусь вряд ли ограничится одной партнершей для танцев.

— Ну так пусть пляшет, с кем… Ох, — дошло наконец до мамы. — Он тебе изменил!

— Пока нет. Но я достаточно хорошо узнала Богуся и понимаю: это всего лишь вопрос времени. Как только страсть схлынет, он вернется к прежнему образу жизни. А в прежней жизни он менял актрисочек как перчатки.

— Ну и что же? — нахмурил тяжелые темные брови отец. — Богусь мужчина, а мужская природа именно такова. Главное, чтобы лишних денег на девок не тратил и домой к ужину приезжал.

— С этим, думаю, тоже возникнут проблемы, — грустно улыбнулась Ирена. — Богусь не имеет привычки ужинать дома. Вечера он проводит в клубе «Бродбенк». Обедает в ресторане…

— Но завтракает-то дома, — выразительно прищурилась мама. — Главное, чтобы муж ночевать домой приходил. А если он желает поужинать в клубе, так тебе же меньше хлопот. Благо у Фабианов денег и на кафе, и на рестораны хватает. От парочки ужинов не обеднеешь.

Ирена подавила тоскливый вздох. Она, конечно, понимала, что разговор будет трудным — но не представляла, насколько. Слишком уж сроднилась мама с мыслью, что ее дочь станет шляхетной пани. И отказываться от нее никак не хотела.

Ну что ж. Этого следовало ожидать. По семейной легенде, прапрабабка Присциллы Забельской, урожденной Лабеж, принадлежала к шляхетскому роду. Богатому, естественно — ну кто рассказывает легенды о голозадой шляхте? Красавица росла в роскоши и холе, ела с золота, шелком утиралась. Но повстречала лихого парня без гроша в кармане, влюбилась да и сбежала с ним. А разгневанный отец повелел вычеркнуть непокорную дочь из родового древа навеки. Наивная романтическая чушь… Но мать в нее свято верила. Искала в себе признаки шляхетской крови, принимая за нее и болезненную бледность, и нездоровую худобу. Зубрила по самоучителю галльский, который никак ей не давался, и кроме злосчастного Bonjour, je suis ravie de vous voir* ничего выговорить не могла. Да и это короткое приветствие Пришечка Забельская произносила с чудовищным акцентом.

Петр Забельский свою крохотную жену любил — и баловал. Давал деньги на бесконечные ремонты, в ходе которых просторный дом утрачивал мещанскую основательность, приобретая некоторый светский лоск. Оплатил доставку пианино и пригласил учителя, тощего студентика в брюках дудочками, чтобы тот учил Пришечку музицировать. Стопками закупал дамские романы в нежно-розовых с золотом обложках, а потом, когда романов накопилось достаточное количество — и шкафы к ним.

Но настоящий шанс прикоснуться к чарущему миру аристократии появился перед Присциллой Забельской только сейчас. Ее дочь, умница и красавица, повстречала самого настоящего шляхтича. Умного, красивого, галантного — ну чистый принц крови! И этот принц влюбился в Ируню по уши. Соседки зудели, что наиграется и бросит, Петр недовольно поджимал губы, а Присцилла летала на крыльях счастья. Ее дочь! Станет шляхтянкой! Самой настоящей, с гербом и девизом, с фамильной саблей над камином!

Мечта, невероятная, недосягаемая мечта свершилась.

А теперь эту мечту злая судьба вырывала из рук, презрительно хихикая. Нет, не будет Ируня шляхтянкой. Рылом не вышла с фамильной сабли чарку принимать.

Как будут злорадствовать за спиной соседки! Как будут при встрече сочувственно вздыхать, охать и качать головой.

Пришечка Забельская была в отчаянии. И цеплялась за вымечтанное, выстраданное счастье изо всех сил.

— Ируня, девочка, я все понимаю, — нежно погладила ее по руке мама. — Ты волнуешься, ты сомневаешься. Каждая девушка перед свадьбой проходит через это. Я в твои годы тоже боялась… Но вы обвенчаетесь, станете мужем и женой. Когда ты войдешь хозяйкой в собственный дом, когда обнимешь любимого мужа, то и думать забудешь о своих страхах!

— Это вряд ли, — подавила глубокий вздох Ирена. И попробовала с другой стороны. — Мы много разговаривали с Богусем. Не только о любви, о делах тоже. О фабрике, которая принадлежит Фабианам, о ценных бумагах, о вкладах, оставшихся от отца. И у меня сложилось впечатление, что… Богусь не слишком-то в этом разбирается.

— Какие его годы, — легко взмахнула тонкой рукой мама. — Еще научится!

— Нет, Пришечка, погоди, — остановил ее отец. И серьезно посмотрел на Ирену. — Это важно. Рассказывай.

— Богусь уже три года занимает пост директора. При этом он понятия не имеет, как работает его фабрика. Насколько я поняла, всем управляет… Лутковский, — имя далось с трудом, но лицо Ирена все-таки удержала. — Он ведет все дела, а Богусь только подписывает документы.

— Нехорошо… — отец склонил голову набок, как делал всегда, когда что-то вызвало его пристальный интерес. — И что же еще?

— Доходов фабрика приносит мало. Что очень странно, ведь цеха не простаивают, продукция производится и успешно распродается. Я посоветовала Богусю проверить отчетность. Пусть даже не самому, нанять аудитора, пусть тот подготовит отчет. Но Богусь отказался.

— И правильно! Не шляхетское это дело — в бухгалтерских книгах рыться, — фыркнула мама, и папа поморщился.

— Зато отцовские деньги спустить и по миру пойти — очень даже шляхетское, — парировал он.

— Вот. Об этом тоже я хотела поговорить. Уже сейчас Богусь берет деньги со сберегательного счета, который получил в наследство. Пока немного, но суммы все увеличиваются.

— А ты откуда об этом знаешь? — насторожилась мама. — Ты что, просматриваешь тайком его бумаги⁈

— А хоть бы и так, — двинул могучими плечами отец. — Да-да, я помню, шляхетская честь превыше всего. Но голова на плечах людям не просто так дадена.

— Нет. Я не обыскивала его рабочий стол, — покривила душой Ирена, потому что стол она все же обыскивала, и неоднократно. — Богусь сам об этом говорил. Мы несколько раз подъезжали к банку, он объяснял, что собирается делать.

Ложь получилась не слишком