любимым и получать заботу, от которых из-за несчастливого опыта в раннем возрасте он попытался отказаться. Если терапевт называет их детскими, пациент может легко интерпретировать наши замечания как уничижительные и напоминающие слова неодобрительного родителя, который отвергает ребенка, ищущего утешения, называя его «глупым несмышленышем». Лучше говорить пациенту о его тоске по любви и заботе, которая есть у всех нас, но в его случае подавлена еще в детстве (причины можно уточнить позже)[278].

Вторая область различий касается того, как человек, по нашему предположению, начинает применять к супругу / супруге и детям, а иногда и терапевту, определенные виды давления, например угрожает покончить с собой или тонко внушает вину. Проблема признавалась и ранее, однако мало внимания уделялось вероятности того, что пациент научился оказывать это давление, испытав его на себе в детстве, и сознательно или бессознательно копирует родителя.

Третья область различий касается происхождения длительного отчаяния и беспомощности. Традиционно оно прослеживалось почти исключительно к последствиям бессознательной вины. Моя точка зрения на вопрос согласуется с исследованиями Мартина Селигмана о выученной беспомощности[279] и совместима с традиционной: тот, кто легко погружается в длительные состояния безнадежности и беспомощности, неоднократно сталкивался в младенчестве и детстве с ситуациями, когда его попытки повлиять на родителей, чтобы они уделили ему больше времени, любви и понимания, встречали лишь отпор и наказания.

Наконец, мы можем спросить: есть ли доказательства того, что терапия, проводимая в соответствии с изложенными принципами, эффективна, и если да, то в каких типах случаев? Ответ таков: прямых доказательств нет, поскольку ни одна группа пациентов не лечилась точно по этим линиям, так что исследовать результаты не представляется возможным. Однако некоторые косвенные доказательства обнадеживают. Они исходят из исследований эффективности краткосрочной психотерапии и консультирования при утрате.

Много лет Дэвид Малан[280] изучал результаты краткосрочной психотерапии (определяемой произвольно — не более сорока сессий) и пришел к выводу, что можно выделить группу пациентов, способных получить пользу от определенного типа психотерапии, особенности которого также можно определить. Это те, кто во время первых нескольких интервью демонстрирует способность справляться с эмоциональным конфликтом и готовность исследовать чувства и работать в терапевтических отношениях. Техника, оказавшаяся эффективной, заключалась в том, что терапевт чувствовал себя способным понять проблемы пациента и сформулировать план; он уделял внимание отношениям переноса и смело интерпретировал их, обращая особое внимание на тревогу и гнев пациента, когда устанавливал дату окончания работы.

В ходе повторного исследования Малан и его коллеги пришли к такому же выводу. Вдобавок они нашли доказательства того, что важный терапевтический фактор — готовность пациента вовлечься в отношения, аналогичные детским (с одним или обоими родителями), и его способность с помощью терапевта осознать, что происходит[281]. Дальнейшее исследование той же группы — на этот раз пациентов, у которых наступает улучшение после не более чем одного интервью, — предоставило дополнительные доказательства в поддержку этого вывода[282].

Хотя теория психопатологии, используемая Маланом и его коллегами, в некоторых отношениях отличается от изложенной здесь, есть и важные сходства. Более того, существует значительное сходство между принципами техники, которые он находит эффективными, и теми, которые отстаиваются здесь.

Оценка эффективности консультирования вдов после утраты, у которых предполагался плохой прогноз, также обнадеживает. Среди вдов, получивших форму консультирования, описанную выше, значительно больше оказалось тех, у кого к концу тринадцати месяцев наблюдался благоприятный прогресс, чем среди тех в контрольной группе, кто не получал консультирования[283].

Конечно, изложить принципы терапии гораздо проще, чем применять их в постоянно меняющихся условиях клинической практики. Более того, сама теория развивается, нам предстоит проделать большую работу. Среди первоочередных задач — определить как круг клинических состояний, к которым теория релевантна, так и конкретные техники, наиболее подходящие для их лечения.

Между тем те, кто принимает теорию привязанности, полагают, что и ее структура, и ее отношение к эмпирическим данным теперь таковы, что ее полезность может быть проверена систематически. В этиологии и психопатологии ее можно использовать для формулировки конкретных гипотез, которые связывают разные варианты семейного опыта с различными формами психических расстройств, а также, возможно, нейрофизиологическими изменениями, которые их сопровождают, как полагают Дэвид Гамбург и его коллеги[284]. В психотерапии ее можно использовать для уточнения техники, описания процесса и, при наличии необходимых технических разработок, измерения изменений. По мере дальнейшего исследования теория, несомненно, будет изменяться и расширяться. Это дает надежду, что со временем она может оказаться полезной как один из компонентов более крупного корпуса психиатрической науки, развитию которого Генри Модсли способствовал всеми силами.

МИФ Психология

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Наталья Рузаева

Литературный редактор Ольга Свитова

Ведущий дизайнер Юлия Широнина

Корректоры Мария Топеха, Зинаида Малькова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Примечания

1

Боулби Дж. Привязанность. М.: Гардарики, 2003; Bowlby J. Attachment and Loss Volume 2: Separation: Anxiety and Anger. London: Hogarth Press. New York: Basic Books. Harmondsworth: Penguin Books, 1975; Bowlby J. Attachment and Loss. Vol. 3: Loss. London: Hogarth Press. New York: Basic Books, 1981.

2

Bowlby J., Fry M., Ainsworth M. D. S. Child Care and the Growth of Love. Penguin Books, 1953.

3

Из книги Джона Боулби Child Care and the Growth of Love (Penguin Books. 1990. Р. 15). Copyright © John Bowlby, 1953, 1965. Воспроизводится с разрешения Penguin Books Ltd. Прим. ред.

4

Grossmann K., Grossmann K. E., Fremmer-Bombik H. K. et al. The Uniqueness of the Child-Father Attachment Relationship: Fathers’ Sensitive and Challenging Play as a Pivotal Variable in a 16-year Longitudinal Study // Social Development. 2002. Vol. 11. No. 3.

5

Его точный возраст на тот момент не был известен; позже выяснилось, что ему, возможно, было около шести лет. Здесь и далее, прим. авт., если не указано иное.

6

Bowlby J. Attachment and