пепел проскальзывает сквозь пальцы. Я улыбаюсь, наблюдая за тем, как прах моей сестры развевается на ветру.

Когда я вдыхаю, мне кажется, что мои лёгкие наполняются воздухом, которого я не вдыхала уже много лет. Мне кажется, что здесь Эрика может быть в безопасности, на свободе и со всеми нами одновременно. Я делаю это в одиночку, потому что чувствую, что мне это нужно. А когда урна пустеет, я хочу только одного — чтобы мои мальчики были рядом.

Когда я смотрю на них, Рис уже наблюдает за мной. Потому что, конечно же, он наблюдает. Он всегда смотрит на меня. Он всегда меня поддерживает — тихо, нежно. Это так похоже на то, как будто меня укутывают тёплым одеялом в холодный день.

Когда я улыбаюсь ему сквозь слёзы, он наклоняет голову. В его глазах читается вопрос. Он знает, что мне нужен был этот момент с сестрой. Мне нужно было это завершение. Мне не нужна была публика, но он всё равно пришёл ради меня. Как и всегда.

Но теперь я хочу, чтобы они оба были ближе. Я хочу обнять их. Я хочу, чтобы мы были все вместе. И, как будто они всё понимают, они оба поднимаются ко мне на холм. Рука об руку.

— Я хочу разглядеть фигуры в облаках, — заявляет Майло с розовыми щёчками и широкой улыбкой.

Всё, что я могу сделать, — это кивнуть и посмотреть на него в ответ, удивляясь тому, как сильно я его люблю. Думаю, я бы сделала всё что угодно ради этого маленького мальчика.

Рис, должно быть, замечает эмоции на моём лице, потому что он отводит Майло в сторону, а сам встаёт с другой стороны от меня. Мои мальчики окружают меня, и мы вместе смотрим на небо, различая очертания облаков, пока не погружаемся в дружеское молчание. Их тепло согревает меня до самых костей. Никогда ещё я не чувствовала себя такой счастливой. Я закрываю глаза, чтобы насладиться моментом, и его сладость только усиливается от тихого голоса Майло, нарушающего тишину горы.

— Этот вид похож на пальцы. Сцепленные вместе.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь на бок, притягивая Майло к себе. Прижимаю его к себе. От него немного пахнет Эрикой, и я чувствую себя как дома. Как и мужчина, который прижимается ко мне сзади. Он обнимает меня так же, как я обнимаю Майло.

Когда он обнимает нас, его мизинец соприкасается с моим.

И вот так мы плывём по течению под голубым небом, а над нами плывут большие пушистые облака.

Вместе.

Эпилог

РИС

Четыре года спустя

Веревки хлещут меня по спине, когда я лечу прямо на Уилла, сильно сбивая его с ног вытянутой рукой. Он отлетает назад по идеальной дуге, прежде чем перекатиться на бок, драматично схватившись за поясницу.

Я стараюсь не улыбаться, но это мой последний поединок. И я отлично провожу время.

Толпа разразилась своим обычным кричанием «Это круто!», которое почти всегда звучит, когда Дикая Сторона и Миллионер Билл выходят на ринг. После многих лет тренировок мы с ним можем делать это с закрытыми глазами. Я отказался бороться с кем-то, кроме Уилла. Ему потребовалось много времени, чтобы оправиться после моего несчастного случая. Но он один из моих самых давних друзей и рестлер, которого я безмерно уважаю.

Я бы не хотел уходить по-другому.

Отвернувшись, я ставлю ногу на канаты и смотрю на толпу, любуясь зелёными товарами, насколько хватает глаз.

Прошло четыре года с тех пор, как я думал, что, возможно, никогда больше не выйду на ринг и не увижу эту картину. И вот я снова в «Чистом Пандемониуме» ради последнего матча.

Это последний раз, когда я смотрю на море людей с этой точки. Последний раз, когда я поднимаюсь по канатам и слышу, как люди скандируют моё имя.

И, как ни странно, мне совсем не грустно. Я готов.

Я опускаю взгляд на первый ряд сидячих мест, где сидит моя жена.

Майло, которому сейчас семь лет, сидит сбоку от неё и размахивает плакатом, на котором неряшливыми каракулями маленького ребенка написано «Дикая сторона — мой папа».

Наша дочь, Минка Гаррисон, прижата к груди с помощью пары лимонно-зеленых наушников, прикрывающих копну её темных волос.

Мои родственники со стороны жены, Лиза и Пол, тоже здесь — они одеты во всё самое крутое из Дикой Стороны, что можно купить за деньги.

На мгновение я теряюсь, глядя на них всех. Моя семья. Мой дом. При виде всех этих людей, которые поддерживали меня на протяжении многих лет, меня переполняет чувство благодарности.

За эту жизнь. За это приключение. За всю эту любовь.

Я качаю головой и улыбаюсь, глядя на результат всего, через что мне пришлось пройти.

Мне потребовалось много времени, чтобы добраться до этого места, но я наконец смирился с тем, что заслуживаю всего своего счастья. Я упорно трудился ради этого и теперь планирую провести остаток своих дней, наслаждаясь всем, что мне дано.

Табита подмигивает мне и кивает в мою сторону, выводя меня из ступора.

Бедняга Уилл. Я едва сдерживаю смех. Он меня убьёт за то, что я так долго заставлял его притворяться, будто у него болит спина.

Я подмигиваю жене и продолжаю подниматься по верёвке. От криков толпы у меня мурашки по коже, и я перестаю слышать все остальные звуки и мысли.

Только когда я смотрю на своего друга, который всё ещё корчится от «боли», я делаю последний символический жест. Медленно и намеренно я стягиваю маску с лица. Шум на арене становится оглушительным, и я наконец улыбаюсь.

Затем я поворачиваюсь и бросаю маску своей девочке. Она ловит её и, не раздумывая, надевает на лицо, а затем встаёт, хлопает в ладоши и присоединяется к толпе, которая ликует.

Я смеюсь, потому что внезапно оказываюсь в том недостроенном подвале и гоняюсь за Табитой. Она смеётся, на ней моя маска и моё кольцо. И