Гладит меня по волосам, проводит большим пальцем по нижней губе, а после я отключаюсь. В памяти сохранились воспоминания его рук и парфюма. Запах. Мои волосы и тело пахнет Нагорным.

Он трогал меня. Он сделал это. Нет! Я бы почувствовала, проснулась. Простыня чистая, на ней нет следов крови. Но ведь ее могли сменить. А тело, оно бы отреагировало. Неужели, я так крепко спала. Но боли или дискомфорта внизу живота нет.

Надо одеваться и уходить из логова зверя. Только вот одежды нет. Забегаю в ванную.

Ничегошеньки. Пустые крючки. Нет ни полотенца, ни халата. Осматриваю себя в зеркале, на шее отсутствуют синяки. Горько усмехаюсь. Нагорный профессионал, он не оставляет следов.

Обхватываю себя руками и возвращаюсь обратно. Что мне делать? Снимаю простыню с матраса. В это полотно мне не завернутся. Я запутаюсь и кубарем полечу с лестницы.

Мое спасение — распахнутая дверь. Гардеробная. Глеб специально оставил ее открытой. Беру с полки первую попавшуюся футболку. Ощущаю себя маленькой в этой большой мужской одежде Меня раздирает любопытство. Оглядываю комнату, хочется ее посмотреть.

Огромное пространство разделено на две зоны. В одной кровать, размера с аэродром, прикроватные тумбочки. На одной из них лежит книга "Основы хирургической техники". Открываю на середине, там, где закладка. Жуть. Страшные картинки. Во второй части располагается камин, в котором тлеют угли, ковер и диван. Подхожу к окну. Белые хлопья, падающие с неба, устилают газоны. Я начинаю привыкать к здешнему пейзажу.

Разворачиваюсь к камину и столбенею. Вспыхиваю будто спичка. Внутри закипает ненависть, как лава в жерле вулкана. На стене висит черно-белый рисунок. На нем изображена я, лежащая в чем мать родила на кровати. Фантазия рисует пошлые картинки. Глеб вертел и крутил меня как хотел этой ночью. А я ничего не почувствовала. Дура! Подпрыгиваю, чтобы дотянуться и сорвать этот шедевр. Не получается.

Проклиная все на свете, спускаюсь на первый этаж, оглядываюсь по сторонам. Мне совсем не хочется с кем-либо столкнуться, особенно с Глебом.

Бью ногой дверь от возмущения. Все комнаты на первом этаже заперты. От моей спальни до кухни. Раздраженная и взбешенная я возвращаюсь на второй этаж. Здесь тоже самое, все закрыто.

Прохожу по длинному коридору и поднимаюсь этажом выше. В этом месте располагается зимний сад. Напоминает настоящий оазис в пустыне. Малиновые бугенвиллеи, рододендроны и розовые фуксии. Маленький кусочек лета. Прекрасный уголок для чтения и отдыха.

Продолжаю экскурсию по замку Нагорного. Останавливаюсь на пороге спортивного зала.

Застываю как вкопанная, когда вижу Глеба. Нагорный яростно наносит удары по груше. Его ладони перевязаны боксерскими бинтами. Гибкое мускулистое тело без грамма жира. Накаченная плоть с пластикой хищника. Он словно выкован из стали. Из одежды на нем только спортивные брюки, низко сидящие на бедрах. Он настоящая машина для убийств. От этого невозможно оторвать глаз.

Какой же он красивый. На бронзовой коже выступают капли пота. На правой руке татуировка. От плеча до запястья сплошной черный цвет. Единое полотно без узоров и рисунков. Выглядит мощно и притягивает взгляд. Вместо того, что отвернуться и уйти, я продолжаю пялиться на него. Все же нахожу в себе силы и отворачиваюсь. Прислоняюсь затылком к стене, закрываю глаза.

— Тебя в детстве не учили, что подглядывать нехорошо? — низким и хрипловатым голосом говорит мой ночной кошмар. Он стоит в паре метров от меня, заполняет собой все пространство.

Хочется провалиться сквозь землю. Какого черта я сда пришла. Как загипнотизированная смотрю на мощную грудь с черной порослью волос, на кубики торса. Сглатываю.

— Насмотрелась? — громко хмыкает, цепляет зубами край эластичного бинта и освобождает ладонь от повязки.

Кровь приливает к лицу, щеки горят от стыда. Воздух раскаляется до предела и обжигает легкие.

— Я ждал тебя, волчонок, — улыбаясь, он медленно делает шаг в мою сторону.

Хищник наступает, а добыча пятится назад.

Ключ, — я останавливаюсь и протягиваю руку. — Я хочу вернуться в свою комнату. От моего сердца, малыш? — он усмехается еще больше. — Милая футболка. Тебе к лицу.

Между прочим, ты первая, кому я разрешаю надевать свою одежду.

— Какая честь для меня, ваше величество, — фыркаю от злости и тут же жалею, проклинаю себя за длинный языК.

— Дерзишь? Я вытрахаю из тебя твою храбрость, — усмехается урод. — Вчера ты позволила себе уснуть, а должна была обслуживать мой член. И за это ты будешь наказана.

Я делаю еще несколько шагов, пока не врезаюсь спиной в тренажер.

— Иди ко мне, маленькая.

Мне понятны его намерения. Он хочет свою игрушку.

— Пошел ты, — выпаливаю я.

Взгляд Глеба меняется. Зрачки расширяются, он сжимает кулаки. Закрываю глаза, задерживаю дыхание. Сердечный ритм ускоряется, в кровь поступает запредельная доза адреналина. Он вот-вот меня ударит.

— Ты забыла? Я твой хозяин. Я — говорю, — ты делаешь, — громогласный голос режет слух.

Проходит несколько секунд и мужские руки смыкаются на моей талии железным обручем. Резко притягивает к себе. Горячее дыхание обжигает лицо. От его близости я теряюсь.

— Я не твоя игрушка, я не вещь. Я свободный человек, — выкрикиваю, а у самой леденеют конечности.

Твой папочка тебе плохо воспитал, малыш. Он тебе не говорил, что грубить старшим нельзя?меня отрывают от пола и усаживают на тренажер. Голые ягодицы соприкасаются с холодной поверхностью спортивного инвентаря.

Глеб шумно выдыхает. Пожирает своими глазами. Сердце уходит в пятки. Мне с ним не справиться. Глупый зверек угодил в капкан.

— Невоспитанная девочка, — наклоняется максимально близко. Наши губы в миллиметре друг от друга.

Пусти меня, — шиплю от злости. Какой же мне все-таки дикий волчонок достался. Приручать тебя сплошное удовольствие, — мои волосы намотаны на его кулак. Глеб заставляет запрокинуть голову и впивается зубами в шеюРычит, как зверь и кусает нежную кожу, а после зализывает рану. Дикарка, — врезается в мои губы. Целует жестко. Больно. Как голодный зверь набрасывается на добычу. Поневоле хватаюсь за его плечи. Надо оттолкнуть и сбежать. Начинаю задыхаться от поцелуя. Он хозяйничает у меня во рту. Действует нагло и неумолимо. Сплетает наши языки.

Толкается глубоко, выбивая воздух из легких.

Кажется, что проходит вечность, прежде чем я делаю глоток кислорода. Судорожно дышу. Губы огнем горят.

— Глеб, прошу отпусти, — делаю еще одну попытку освободиться, упираюсь ладонями в его плечи.

— Громче. Кричи громче, малышка, — рычит прямо в губы.

Он сгребает мою футболку на спине и буквально вытряхивает из нее. Черный кусок ткани летит на пол. Прикрываю грудь руками, сильнее свожу бедра. Ц — Не закрывайся, я все там видел и оценил. Зачетная у тебя киска, солнышко.

Пошляк! Урод! Псих!