меня. Поднимает мой подбородок. Я не хочу, чтобы он видел мои слезы, но они предательски оставляют мокрые следы на лице.

Ублюдок! Ненавижу!

— Он напугал тебя? — наклоняется близко и его теплое дыхание касается моих губ.

В голосе искренность, но я не верю. Дергаюсь и пытаюсь отстраниться. Но мне не вырваться из стального захвата.

Отпусти меня, — шепчу от беспомощности. Тише, волчонок, — большой палец скользит по щеке, стирая соленую воду. — Не бойся, никому не отдам. Моя ты.

Видеть его не могу. Чувство ненависти разливается едкой кислотой по сердцу.

— Хочешь, я убью его? — говорит спокойным, обыденным тоном.

Внутри все леденеет. Я смотрю на него и понимаю, что он не шутит. Сомневаюсь, что он вообще умеет шутить. Безумец! Боже, он сделает это.

— Змей, ты напугал мою девочку. И за это ты умрешь. Подойди.

Глеб отпускает меня и лостает из-за пояса пистолет.

Выглядит довольным. Он наслаждается своей властью и вселозволенностью.

Я оборачиваюсь. Мужчина подходит к нам и останавливается на расстоянии вытянутой руки.

— На колени! — затвор пистолета передергивается. На лбу Змея появляется испарина. Все замирают на своих местах. Никто не посмеет возражать Норманну. Да, сейчас Глеб — Норманн. Все преклоняются перед ним.

Вздрогнув, прикрываю на секунду глаза. Опомнившись, что он не шутит распахиваю веки и впиваюсь ногтями в манжету его пиджака.

Пожалуйста, прекрати, — не обращает внимание на мои слова и жесты. — Глеб, прошу, не надо, неожиданно твердо заявляю я. Ты назвала меня по имени? Я не ослышался? — кривая усмешка на губах.

Он издевается. Просто какие-то американские горки. В Нагорном сочетаются убийственные качества: красота и грозность, дикая энергия и ярость. Он улыбается глазами, а после обжигает их холодом, он может быть жестоким и заботливым, страстным и расчетливым. Он исчадие ада.

К моему облегчению Глеб прячет оружие обратно.

— Она прощает тебя. Живи, — хлопает 3мея по плечу. Мужчина медленно поднимается, вытирает пот со лба и выходит за дверь.

Я все еще прибываю в страхе и смятении. Глеб хватает меня за руку и тащит к дивану.

Усаживает на колени. Я продолжаю дёргаться, пытаюсь освободится.

Расслабься, малыш, — костяшки его руки проходят по голой спине. Со мной начинает твориться что-то невероятное. Все тело окутывает приятная нега. Веки опускаются, и я проваливаюсь в бездну. Тебе нравится? — его голос звучит хрипло.

Это наваждение. Непроглядный туман окружил пространство вокруг. Открываю глаза. Глеб довольно улыбается. Его вторая рука перемещается под вырез платья. Секунда, и пальцы бандита оказываются на месте трусиков.

— Не надо, — прошу сдавленно.

Он убирает руку с моего бедра, и я облегченно выдыхаю.

Внезапно свет в комнате становится приглушенным. Включается музыка. Падает занавес.

Появляются танцовщицы. Они начинают крутится на пилонах. Сбрасывают с себя одежду.

Слышится громкий свист мужчин и пошлые фразы. Хочется убежать и не смотреть на этот разврат.

Лицо и шея горят от стыда.

Зачем он привез меня сюда, чтобы я увидела эту оргию? Девушки падают на колени и начинают расстегивать брюки мужчин. Отворачиваюсь. Все это вызывает омерзение.

— Идем. Маленькая ты еще для таких вечеринок, — срываемся с места.

Коридор. Поворот. Вверх по крутой лестнице. Еще несколько шагов и мы оказывается в комнате, освещенной лунным светом.

Глеб нависает надо мной огромной черной горой. Горячее тело вжимает в стену. Я крошечная и беззащитная перед хищником. Его бешеный напор пугает. Его взгляд гипнотизирует. Тону в омуте черных глаз. Проваливаюсь в зыбучий песок. Это безумие, но я первой раскрываю губы.

Мягкие. Очень мягкие. Они горячие, со вкусом кофе. Язык плавно проникает в мой рот. Я делала это один раз в жизни. Тогда мне не понравилось. Сейчас все по- другому. Невероятно нежно и жестко. Безумный коктейль эмоций. Бабочки порхают по всему телу. Кончики пальцев бьют удары тока. Эйфория. Максимально закрываю глаза и глубоко погружаюсь в ощущения. Губы расслабляются. Глеб делает небольшую паузу и проникает глубже. Я стараюсь подстроиться под заданный темп. Поцелуй все жестче. Впечатления острее.

— Ты абсолютно не умеешь целоваться, — меня словно ледяной водой окатывают. Слова Нагорного отрезвляют. Морок спадает.

— Надеюсь, трахаешься ты лучше, чем сосёшься? — насмешливо интересуется он.

Его черные глаза стали еще темнее, взгляд наполнен желанием.

Все происходит стремительно. Глеб подталкивает меня к столу. Крепко прижимается к моим ягодицам. Хватаюсь за край стола. Я готова рухнуть замертво. Глохну от стука собственного сердца.

— Пора тебя выебать, девочка, — вжимается сильнее, показывая, что он возбужден.

От отчаяния и дикого ужаса пытаюсь оттолкнуться.

— Не дергайся, — дышит рвано. — Блядь, Богданова, не зажимайся, как девственница.

Сердце стучит набатом. Мысль о том, что Глеб поимеет меня здесь и сейчас больно режет душу. Не хочу спать с мужчиной, не испытывая к нему чувств. Не для него я себя берегла. Звучит банально, но я хотела по — любви.

Пожалуйста, — хриплю я. Мои жалкие попытки сдвинуться с места ни к чему не приводят. О чем ты просишь, малыш? Трахнуть тебя?

Мужская рука задирает подол платья. Накрывает ладонью мою промежность. Всхлипываю и кусаю губы. Опускаю голову к деревянной поверхности. Кружевные трусики спускаются по моим ногам. Он станет мои первым.

Громкий стук в дверь оглушает.

Твою ж мать, — недовольно рычит Глеб. — Кого там нелегкая принесла? Босс, — Тохаев вновь ударяет в дверь.

Я быстро натягиваю белье обратно и сажусь на диван.

— На Восточной ребят положили, — мужчина заглядывает в комнату, устремляя свой звериный взгляд на меня.

Потери? — спрашивает Глеб. Двое ранены, семеро — двухсотые.

Нагорный громко вздыхает.

Поехали. Волчонок, на выход. Босс, лучше девчонку домой отвезти. Мы не в лес за грибами едем. Ей там делать нечего.

Глеб недоуменно переводит взгляд на Тоху. В глазах загораются опасные искры.

— Когда ты успел стать ее нянькой? И разве я спрашивал твое мнение? — он сжимает кулаки.

Тохаев не тушуется. Они прожигают друг друга взглядами.

— Я чего-то не знаю, малыш? — замираю в полном ступоре. — Ты уже начала крутить задницей перед моими парнями?

Он выглядит разозленным. Резко разворачивается.

— Скройся, — бросает через плечо подчиненному.

Нагорный двигается на меня волной цунами.

Швыряет к стене. Его пальцы смыкаются на моем горле. Я беспомощно брыкаюсь. В глазах темнеет, воздух в легких снижается до критической отметки. Мое тело слабеет. Сил сопротивляться нет. Глеб без колебаний убьет меня.

— Страшно, маленькая моя? — его губы кривятся в зловещей ухмылке.

Пытаюсь вдохнуть кислород, не выходит. Когда веки закрываются, пальцы размыкаются. Он сгребает меня в охапку, не давая упасть на пол.

— Дыши, кукла. Дыши, — проводит рукой по моим волосам.

Жадно хватаю воздух, как рыба, выброшенная на