Напоминает дикого звереныша Уверен, что мое предложение заняться сексом втроем, произвело на нее яркое впечатление.

С тобой разберусь позже.

А пока займемся тем, кто посмел тронуть мое. В воздухе пахнет смертью. Пора дать ублюдку надышаться ею вдоволь.

Я не убиваю падаль лишь из-за ее присутствия. Учитываю последствия для ее психики после увиденного. Я всегда знаю, когда остановиться и как не перейти грань. Я всегда отличаю "черное" от "белого". Эту черту характера я унаследовал от отца. Он умел сохранять спокойствие, самообладание и выдержку при любых обстоятельствах. Его работа обязывала быть хладнокровным. Отец выбрал сложное ремесло. Однажды, он и меня поставил на этот путь.

Я ломаю Макару челюсть и парочку костей. Валяющееся на полу бездыханное тело напоминает отбивной кусок мяса. Поручаю добить его Дэну.

Пришла пора заняться запуганным зверенышем. Девчонка оказывается совсем мелкой.

Хрупкая. Кожа белая. Ноги стройные. В глаза бросается гематома на бедре и выпирающиеся тазобедренные косточки. Она вообще что-нибудь ест? На животе небольшая родинка. Длинные волосы рассыпались по плечам. В них есть что-то магическое.

Заплаканная. Пальцы на ногах поджимает. Губы свои пухлые с трудом открывает. Искусала их.

Трясется от страха и при этом осмеливается задавать мне вопросы.

— Смелая, — усмехаюсь я.

Ее дерзость граничит с сумасбродством. На первый раз прощаю ее храбрость, но впредь будь осторожная, малышка.

Подхожу к ней ближе. Глаза у нее оливкового цвета. Довольно необычный оттенок. Она вжимается в стену. Закусывает нижнюю губу. Задерживает дыхание и выдыхает. Маленькая грудь взмывает вверх при вдохе. В прозрачном белье хорошо просматриваются твердые и острые соски.

Поиграем, крошка?

При виде ножа она готова лишится чувств. Не так быстро, маленькая. Я только начал. Мы с тобой будем играть в разнообразные игры. И если ты одержишь победу хотя бы в одной из них, я подарю тебе свободу.

Провожу острием клинка по бархатной коже лица и шеи. Замирает. Слезы катятся по щекам.

Хватается за мое запястье Тише, девочка.

Надавливаю на торчащий розовый сосок. Она поднимает свои огромные глаза на меня. Боюсь, что беззащитный и беспомощный звереныш потеряет сознание.

На сегодня хватит впечатлений. Пора увозить свою игрушку домой.

На выходе из подвала впечатывается в меня и валится на пол. Задает глупый вопрос про ублюдка, который едва ее не изнасиловал. Вгоняю ее в дрожь своим ответом. Дотрагиваюсь до ее руки. Ладошки маленькие и ледяные. Трясется вся от холода. Набрасываю на нее свое пальто. Она утопает в нем. Носом шмыгает. Ногами босыми перебирает.

В автомобиле держится из последних сил. Лоб горячий, а губы пересохли. Она кусает их и отворачивается к окну. Пытается скрыть слезы. Упрямится, когда я хочу вколоть ей лекарство.

Дурочка. Зажимаю хрупкое тело. Отодвигаю трусики. Она беспомощно вскрикивает, когда игла входит в ее белоснежную попку.

Звереныш надувает свои губки и снова отворачивается.

Когда вдали виднеется лес, изумленно округляет свои глаза. Сразу становиться понятно, что она в восторге от увиденного.

В дом заходит настороженно. Застывает на пороге. Оставляю ее с Кристиной. Принимаю душ и ложусь спать.

Едва закрываю глаза, как в дверь стучат.

Можно? — Крис робко входит в комнату, скидывает с себя шёлковый халат. Пошла вон! — она мгновенно скрывается за дверью.

Мне не нужна разрядка. Единственное мое желание — хороший сон.

Глава 7

Ульяна

На улице зажглись фонари и валит снег, густой и белый. Подхожу к окну. Отсюда открывается прекрасный вид на сосновый бор. Зимний лес. Нет ничего прекрасней, чем наслаждаться его панорамой. Мне не страшно оказаться в этой дикой чаще. Гораздо страшнее находиться в доме бандита. В голове путаются мысли. Еще вчера моя жизнь принадлежала лишь мне одной, а тебя я во власти человека по имени Глеб Нагорный. Он сломает меня. Такие как он, играют людскими жизнями и судьбами по безжалостным правилам. Едва ли я смогу выжить в его жестоком мире. В мире, где нет понятий добра и любви, в нем правит свирепость, ненависть и боль.

Обхватываю себя руками и иду в смежное помещение. Ванная комната. Белоснежная плитка, душевая кабина с матовым стеклом, флаконы и баночки с шампунями и кремами, электрическая зубная щетка, фен, махровые полотенца.

— Очень предусмотрительно, ваше величество, — фыркаю от злости внутри себя. Принимаю горячий душ. Смываю с себя грязь и запах подвала. Долго намыливаю голову. Волосы у меня тяжелые и густые. За время, проведенное в заточении, выглядят ужасно. Наконец, я ощущаю себя чистой.

Одежды у меня нет, как и сменного нижнего белья. Затягиваю тугой узел на поясе пушистого халата. Тщательно стираю белье душистым мылом.

Лежу на небольшой мягкой кровати. Тоскливо разглядываю потолок. Я совсем одна и не имею ни малейшего представления как выбраться отсюда. Что ожидает Егора? Почему он оставил меня одну? Что будет со мной? Меня душит истерика. Залезаю под одеяло с головой. Я должна быть сильной. Я не позволю зверю меня разорвать. Не замечаю, как проваливаюсь в болезненный сон.

Ночь сменилась утром и снова наступил вечер. Прошли целые сутки, но никто не заходит в мою камеру. Хозяин тюрьмы и надзиратели забыли обо мне. Кажется, я никому не нужна.

Желудок завязывается узлом. Я не ела уже несколько дней. Если Нагорный надумал уморить меня голодом, то у него это отлично получается. У меня начинаются голодные боли. Чувствуется слабость в теле.

Настенные часы показывают полночь. Подхожу к двери и прислушиваюсь. Тихо. Опасливо выхожу. В доме стоит гробовая тишина. Оглядываюсь по сторонам. Прохожу огромный холл. За ним следует столовая. И вот наконец кухня. Лунный свет освещает комнату, и я решаю не включать электричество. Открываю холодильник. Глаза разбегаются от изобилия. Сыры, овощи и фрукты, мясные нарезки и куча еще всего съестного. Беру глазированный сырок в шоколаде, веточку винограда и бутылку минеральной воды без газа.

— До завтра, — голос Нагорного раздается как гром среди ясного неба. Он идет сюда. Его шаги становятся ближе. Черт! В панике открываю холодильник и возвращаю продукты обратно.

Впопыхах роняю бутылку на пол. Бухаюсь на колени и пытаюсь собрать осколки. Стекло глубоко впивается в кожу. Зажимаю ладонь. Становится очень страшно. Не хочу видеть его. В смятении прячусь за штору. Затаив дыхание, начинаю молиться.

В комнате загорается свет. Он здесь. Зверь пришел в свое логово. Он делает шаг. Второй. И вот в абсолютной тишине Нагорный уже наступает на осколки и останавливается около окна. Тяжелый габардин скрывает мое присутствие. Но это иллюзия. Он знает,