бегает от меня, как трусливый шакал, ты будешь возмещать причиненные убытки.

Лезвие ножа проходит по моему лицу. Я напрягаюсь, как тетива. Когти страха проходят по нутру, оставляя кровавые раны.

— Не дергайся, — вкрадчиво говорит он.

На глаза накатывают слезы. Ожидание смерти — хуже самой смерти. Становится нечем дышать.

Еще немного и я просто задохнусь. Нож проходит по ложбинке солнечного сплетения. Колени начинают дрожать. Слезы текут по щекам ручьем. Стены пыточной сужаются, я вот-вот буду ими раздавлена. Хватаюсь за его запястье и пытаюсь отвести холодный металл.

— Тшш. Я же сказал, не дергайся. Хочу посмотреть какого цвета у тебя соски.

Сильная рука не дает пошевелиться. Подонок продолжает пытку. Отодвигает чашечку лифа остриём ножа, оголяя полушарие. Касается тыльной стороной клинка соска и надавливает на него.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с порочным взглядом. Мужчина ухмыляется. Его забавляет происходящее.

— Розовые. Так я и думал, — горячее дыхание обдает мое лицо.

Медленно приходит осознание того, что отныне я безвольная кукла, собственность матерого хищника.

— Иди за мной, — звучит новый приказ.

Глава 5

Ульяна

Мы идем по плохо освещенному коридору. С ненавистью смотрю на широкую спину зверя. Он считает себя моим хозяином. Я теперь его игрушка, кукла. Абсурд и бред. Разве такое возможно?

Как дальше жить? Как помочь Егору? Моя вера в счастливую жизнь надломилась, но еще не разлетелась вдребезги. Я должна найти выход из ловушки. Надо собраться и бороться. Ради брата, ради себя.

— Вы убили его? — спрашиваю, испытывая дикое отчаяние.

Норманн резко останавливается. Я не успеваю вовремя затормозить и впечатываюсь в могучую спину. Отшатываюсь и падаю на пол.

— Разочарована, что не успела попрыгать на его члене? Давно мужика не было? Могу помочь.

Мои бойцы с удовольствием тебя трахнут. Уверен, тебе понравится, — смотрит взглядом ледяного призрения.

Эти слова бьют как плетью. Сердце колотится в бешеном ритме. От одного понимания сказанного, становится не по себе.

— Вставай! — моя ладонь утопает в большой и теплой руке.

Остается несколько шагов до выхода. Уже виднеется солнечный свет, чувствуется свежий воздух, дышать становится легче. Шаг за шагом я поднимаюсь вверх по ступенькам.

— Стоять!

Оборачиваюсь. От так близко, что я едва могу дышать. Норманн снимает пальто, остается в черной рубашке. Небрежно бросает его на мои плечи и первым выходит на улицу.

Что это? Проявление заботы? Жалость к игрушке? Боязнь, что она заболеет и сломается? Где равнодушие и безразличие к вещи?

Я кутаюсь в пальто, которое доходит мне до пят. Оно хранит запах и тепло хищника.

Яркое солнце слепит глаза. За ночь землю накрыло белым полотном. Легкий ветер развивает мои волосы. Снег обжигает босые ноги.

Во дворе полукругом припаркованы черные внедорожники. Возле каждого стоят головорезы.

Они выглядят бойцами элитного военного отряда. Смотрят на меня, как на кусок свежего мяса, ухмыляются. От одного их вида кровь стынет в жилах. Иду след в след за Норманном, который уткнувшись в телефон ни на кого не обращает внимания. Громилы тихонько присвистывают. Я сильнее опускаю голову. Сглатываю. Зверь возьмет свое. Как только я отработаю долг, он швырнет меня на растерзание своим бешеным псам.

— Шевелись! — рявкает, открывая пассажирскую дверь.

Интерьер автомобиля выглядит изысканно и дорого. Электронная панель, бортовой компьютер, голосовое управление. Кожаные сиденья цвета марсала и ворсовые коврики. Двигатель плавно заводится, включается обогрев салона.

Когда железные ворота разъезжаются, кортеж начинает движение. Куда мы едем, я не имею ни малейшего представления. Прислоняюсь к двери и искоса наблюдаю за зверем. Он уверенно ведет автомобиль, удерживая рулевое колесо одной рукой. Только сейчас замечаю, что костяшки на его ладонях сбиты.

В салоне становится невыносимо жарко.

Выключите пожалуйста обогрев, — бормочу себе под нос. Можешь раздеться, — произносит безразлично.

Закусываю нижнюю губу и замолкаю. Отворачиваюсь к окну и смотрю на дорогу. Стараюсь запомнить путь, на тот случай, если мне выпадет шанс сбежать от демона. Мы едем невыносимо долго. Перед глазами начинает расплываться картинка. Мне становиться плохо.

Богданова, не отключайся, — слышу сквозь туман. Что? — во рту пересохло, а губы еле шевелятся.

Мужская ладонь касается моего горячего лба. Я удивляюсь этому жесту. Меня словно током прошибает от его прикосновения.

Аллергия на лекарственные препараты у тебя есть? Какая аллергия? — сейчас он кажется мне совершенно другим человеком. Хищник умеет сочувствовать и проявлять заботу? Я тут же гоню эти мысли. Не стоит питать ложных надежд.

Блядь, не тупи, — рычит он. Нет у меня никакой аллергии.

Его пальцы быстро двигаются по экрану телефона.

— Тоха, тормозим у первой же аптеки. Купи все по списку.

Спустя несколько минут колонна останавливается у обочины, кроме одной машины. Она проезжает чуть дальше к крытым торговым рядам и паркуется у здания с вывеской «Аптека». Тяну пальцы к двери. Мне жизненно необходим глоток свежего морозного воздуха. Дергаю ручку на себя.

Заблокирована.

— Пей, — протягивает стеклянную бутылку оранжевого цвета.

Отпиваю глоток. Персиковый сок с мякотью.

— Спасибо, — вытираю тыльной стороной ладони свои пересохшие губы. Голова раскалывается от невыносимой боли. Никогда не чувствовала себя такой разбитой.

Тонированное стекло со стороны водителя опускается и в салон заглядывает Тохаев.

— Босс, все купил, — он протягивает зверю прозрачный пакет. В нем шприцы, ампулы и спиртовые салфетки для инъекций.

— Свободен, — произносит Норманн и достает из бардачка бутылку водки. Щедро плещет алкоголь на свои руки. От запаха спирта головокружение усиливается, не переношу этот «аромат».

Норманн действует как опытный медицинский работник. Он вскрывает ампулы и поочередно опустошает их с помощью шприца. Освобождает его от воздуха. На острие иглы выделяются капли жидкости. Я как заворожённая наблюдаю за происходящим.

Задницу показывай, — требует он. Что? — говорю глухо. Я не собираюсь тебя убивать, — ухмыляется недобро. Нет. Не надо, — выдавливаю хрипло.

Глупо, но меня охватывает паника. Если зверь хотел убить меня, то сделал бы это давно. Но страх заставляет мысль "он меня убьет" ходить по кругу.

— Ты начинаешь мне надоедать, — аккуратно кладет шприц на панель и протягивает свои большие руки ко мне.

— Достала, — сдирает с меня пальто.

Одним рывком укладывает меня животом на свои колени. Моя голова упирается в дверь.

Норманн подминает мои ноги и зажимает их между своими. С моим ростом я, легко умещаюсь в этом маленьком пространстве.

— Пожалу.., - не успеваю договорить, как он отодвигает трусики. Круговыми движениями протирает салфеткой место инъекции.

— Ай! — вскрикиваю.

Хлопок. Игла входит в мышцу. Все заканчивается в считанные секунды.

Зверь возвращает меня обратно. Хватаю пальто с пола и прикрываюсь им. Лучше умереть, чем позволить ему смотреть в