Всю дорогу я думаю о брате. С кем он связался? И что этим извергам нужно от него? Не знаю, сколько мы едем, но, когда автомобиль тормозит, меня вытаскивают и валят, как мешок с картошкой, на землю.

— Развяжите ее, — командует Тоха.

Макар освобождает мои руки, сдирает липкую ленту с губ. В немом крике закрываю рот ладонью. Оглядываюсь по сторонам. Место, куда меня привезли огорожено высоким забором. На улице кромешная тьма, но тусклый свет фонарей освещает смотровые вышки. Похоже на территорию тюрьмы.

От страха и холода я начинаю дрожать. Меня знобит, как при лихорадке.

— Встала и пошла, — рявкает Макар.

Пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Голова кружится. Я вся измазана в крови и меня мутит со страшной силой.

Можно мне воды, — жалобно прошу. Хочется поскорее смыть с себя эту гадость. Пить захотела? — усмехается блондин. — Мы можем предложить тебе коктейль два в одном, и жажду утолишь, и согреешься.

Подонки начинают издавать мерзкий гогот, смотря на меня сверху вниз.

Тоха нехотя отходит к машине и достает из-под сиденья бутылку. Подходит вплотную и с высоты собственного роста выливает на меня ее содержимое. На мне тонкое ситцевое платье. Оно мгновенно пропитывается водой. Голова, грудь и живот становятся мокрыми.

— Напилась? А теперь встала и пошла, — Макар пинает ботинком в бок.

Опираясь на руки, с трудом поднимаюсь. По волосам продолжает стекать смесь из воды и крови, от чего меня начинает тошнить еще больше, чем прежде. Макар и я спускаемся по ледяным ступенькам в подвал. Только сейчас замечаю, что на мне нет обуви. Холодный и темный коридор, по которому меня ведут, кажется дорогой в ад. Мои босые ноги с трудом ступают по студеному полу.

Перед глазами все расплывается. Не могу сфокусировать взгляд. Дыхание спирает от запаха сырости. Идущий сзади Макар то и дело пихает меня в спину, усугубляя и без того шаткую походу.

Останавливаемся у железной двери.

— Добро пожаловать в гости, дорогая, — толкает в темное помещение. Я приземляюсь коленями на бетонный пол.

Сзади слышится лязг замка. На меня обрушивается тишина и чернота. От безысходности начинаю скулить. Не представляю, как отсюда выбраться? Пробираюсь ползком вперед, пока не упираюсь в стену. В дальнем углу замечаю красную мерцающую точку — камера видеонаблюдения.

Вокруг тьма и мороз. У меня начинают стучать зубы. К утру я, наверное, умру от переохлаждения. Обхватываю себя руками. Веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон. Но длится он недолго. От ощущения могильного холода тут же просыпаюсь. Сворачиваюсь клубком. Слезы стекают по виску.

— Папа, папочка, помоги мне, — повторяю, как молитву. Но папа мне не поможет.

Глава 3

Ульяна

Сколько времени я здесь? Не знаю, день или ночь сейчас? Я не могу уснуть, нахожусь в полуобморочном состоянии. Ворочаюсь с боку на бок каждую минуту. Правое бедро нестерпимо саднит от боли. Тело промерзло до костей. Руки озябли. Выдыхаю тёплый воздух в ладони, чтобы немного согреться. Голова раскалывается так, словно ее стянули обручем. Чтобы окончательно не закоченеть, решаю походить по комнате. Двигаться приходится медленно из-за кромешной темноты. Вытягиваю руки перед собой и осторожно шагаю вперед. Упираюсь животом в твердый предмет. Провожу пальцами вдоль и поперек. Поверхность гладкая. Это стол. Он железный.

Пробираюсь чуть дальше вдоль стены. Нащупываю крюки и толстые стальные цепи. С ужасом отшатываюсь. Меня заперли в камере пыток? Делаю глубокий вдох и продолжаю свое путешествие во тьме. Обнаруживаю раковину. Она довольно глубокая. Открываю кран, верчу его из стороны в сторону, но горячая вода так и не идет. Наклоняю голову и начинаю умываться ледяной струей.

Чувство брезгливости толкает меня на этот шаг. И пусть мне станет от этого еще холоднее, но терпеть грязь на своем теле невыносимо. Кое-как смываю с себя засохшую кровь. Вытираю лицо подолом платья. Опускаюсь на колени и ползу обратно к стене.

Все проведенное здесь время я думаю о брате. Зачем он связался с этими головорезами? И где он сейчас? Они искали флешку и говорили про какого-то Норманна. После смерти папы Егор так и не смирился с переменами в нашей жизни. Он не принял суровые реалии. С детства мы купались в роскоши. И в один миг все рухнуло. Сказка закончилась. Он пристрастился к алкоголю, нигде не работал. Мне было невыносимо горько и обидно. Как бы я не старалась, Егор меня не хотел понимать и слушать. Я сглатывала обиды. Тянула лямку за двоих. Но за последние полгода он заметно изменился. Выпивать стал меньше. Перестал закатывать скандалы, реже отчитывать и обвинять в смерти мамы. У него появились деньги, которые он спускал в ресторанах и казино.

Покупал себе одежду в фирменных магазинах. Прекратил приводить подружек к нам домой. Я не раз становилась свидетельницей сцен, от которых краснела до кончиков ногтей. Когда у него появились деньги, он словно вернулся в свою беззаботную юность. Со мною он не делился. Я просила его хоть изредка покупать продукты. Но каждый раз он отвечал одинаково: — Уля, зачем нам продукты, если у нас нет холодильника?

Где теперь Егор? И придет ли он за мной? Главное, чтобы он был жив. Господи, я не переживу еще одну потерю. Внутри вновь просыпается паника. Мои страх перерастает в непередаваемый ужас, когда железная дверь открывается с грохотом. От вспыхнувшего яркого света закрываю веки.

Соскучилась? — Макар шумно входит в помещение. Я резко открываю глаза. Он сально облизывается и похабно улыбается. Сразу понимаю, что у него на уме. Вчера ему помешали, но сегодня он вернулся закончить расправу надо мной. Я один на один с монстром. Не подходите ко мне! — выкрикиваю, когда он начинает движение в мою сторону. Страх проходит электрическими разрядами по всему телу. Стук собственного сердца закладывает уши.

— Заткнись, шлюха! Тебе отсюда живой не уйти. Но я могу скрасить последние минуты твоей жалкой жизни. Принести тебе еды и воды, и в туалет отведу, если как следуешь отсосешь.

Он опускает ладонь в область паха, расстегивает ширинку.

К горлу подкатывает тошнота. Еще немного и я выплюну свои внутренности прямо на него.

Хватает меня за ворот платья. Я вырываюсь, царапаю его лицо — Сучка! — бьет меня наотмашь. Падаю на бетонный пол, ударяясь затылком. В глазах молниеносно темнеет. Отползаю в угол. Мокрая пелена образуется перед глазами.

— Ты не представляешь, куда попала, — рычит подонок. — По сравнению с другими, я покажусь тебе ангелом. Тебя будут драть все, сношать как течную сучку. Ты станешь