мысли были далеко. Я думала о том, как сильно мне нравится проводить время с Ваней. Он стал моей семьёй, моей опорой, и я знала, что всегда могу на него положиться.

Вдруг я почувствовала, как мои веки тяжелеют. Я пыталась бороться со сном, но усталость была сильнее. Я зевнула, один раз, потом второй, и третий. Ванька заметил это и улыбнулся.

— Спи, — сказал он мягко. — Я позабочусь о тебе.

И я уснула. Его голос был для меня как колыбельная, и я знала, что рядом с ним мне ничего не страшно.

Глава 11

Спала я крепко, как младенец, и даже не почувствовала, как Ваня бережно перенёс меня на кровать. Проснулась от того, что солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкую тюль, мягко скользили по лицу, а ветерок, врываясь в приоткрытое окно, играл с занавесками, словно невидимый дирижёр.

Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в совершенно незнакомом месте. Большая двуспальная кровать с резной спинкой из светлого дерева, казалось, рассказывала историю о прошлом. Её массивные изголовье и изножье, украшенные изящными узорами, создавали ощущение тепла и уюта.

Осмотревшись, я заметила, что остальная мебель в комнате выполнена в том же стиле: изящный комод с резными ручками, прикроватные тумбочки с мягкими бархатными подушками, на которых лежали книги в старинных переплётах. Стены, отделанные светлыми панелями, украшали картины в массивных рамах, изображающие пейзажи и натюрморты. На полу лежал пушистый ковёр, мягкий и тёплый, словно приглашающий утонуть в его объятиях.

Я осторожно встала с кровати, стараясь не нарушить гармонию этого загадочного пространства. Подойдя к окну, я замерла, не веря своим глазам. Передо мной раскинулся город, словно оживший на холсте художника. Высокие здания, устремлённые в небо, переливались стеклом и металлом, отражая солнечные лучи. Вдалеке виднелись зелёные парки и скверы, где люди неспешно прогуливались, наслаждаясь погожим днём.

Но что меня поразило больше всего, так это то, что я находилась на огромной высоте. Выглянув наружу, я увидела, что нахожусь в новой части города, о которой раньше только слышала. Здесь располагались жилые комплексы класса люкс, квартиры в которых стоили баснословных денег.

Я чувствовала себя героиней какого-то романа, оказавшейся в чужом мире, полном тайн и загадок. Но, несмотря на все эти странности, мне почему-то казалось, что это место может стать моим новым домом.

Увидела огромное зеркало на двери шкафа-купе. Его отражение было столь неожиданным, что я замерла, будто прикованная к месту. Не сразу осознала, что стою перед ним не в своей одежде, а в белой рубашке, едва доходящей до колен. Мои щёки мгновенно вспыхнули, как будто их кто-то обжёг, и в этот момент в комнату вошёл Иван.

— С добрым утром, красавица! Как спалось? — его голос прозвучал мягко, с лёгкой улыбкой.

Я смущённо поправила рубашку, чувствуя, как она холодит кожу.

— С добрым... Вань, а кто меня переодевал? — спросила я, указывая на рубашку.

Он подошёл ближе, и я уловила в его глазах озорной блеск.

— Добрая фея, конечно! — он склонил голову, словно изучал мою реакцию. — Я переодел, а чего такого?

— Не стоило утруждаться... Я бы и так поспала, — пробормотала я, чувствуя, как краснею до кончиков ушей.

— Ну, уж нет, моя милая, — он мягко провёл рукой по моим волосам, и прошептал, склонившись к моему уху. — Помнишь наш уговор? Я делаю с тобой, что хочу, не так ли? А знаешь, чего я сейчас хочу больше всего?

Он наклонился ко мне, и его дыхание обожгло мою кожу. В воздухе повисло напряжение, как будто между нами натянулась невидимая нить. Я замерла, не зная, что ответить. Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Так чего же ты хочешь? — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит.

Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное и загадочное.

— А ты как думаешь? — ответил он, склонившись ещё ближе. — Разве не догадываешься?

Стою, затаив дыхание, его бархатный и обволакивающий голос звучит, словно чарующая мелодия, и я слушаю, словно загипнотизированная.

— Я люблю тебя, во всех возможных смыслах, — спустя мгновение, я уже лежу на кровати. Ваня нависает надо мной, медленно расстегивая каждую пуговицу на рубашке, словно открывая дорогой подарок.

— Я и не знала, что вампиры могут испытывать такие чувства, — смущенно говорю я, пытаясь выразить свою мысль так, чтобы не задеть его.

— Желания? — уточняет Ваня, и я киваю, чувствуя, как мое сердце стучит все быстрее. — К черту пуговицы!

Одним резким движением Ваня разрывает рубашку, и я оказываюсь перед ним в одном лишь нижнем белье.

— Ты такая аппетитная, — рычит он, облизываясь, а я не могу отвести от него глаз, утопая в его пронзительном взгляде.

И начинается самая настоящая пытка.

В тот момент, когда он впился в мою шею, мир вокруг меня словно остановился. Его зубы оставляли едва заметные следы, но ощущение было неописуемо приятным. Ваниные руки, блуждающие по моему телу, создавали ощущение, будто я тону в океане страсти. Каждый его укус вызывал легкое жжение, которое мгновенно сменялось прохладным облегчением, когда ранки затягивались.

Его губы, скользящие по моей коже, оставляли за собой пылающие следы. Его поцелуи были как маленькие молнии, пронизывающие мое тело. В эти мгновения я чувствовала себя живой, как никогда прежде. Каждый его жест, каждое его прикосновение были наполнены такой нежностью и страстью, что я забывала обо всем на свете.

Но внезапно он отстранился, и я ощутила пустоту. В его глазах я видела борьбу и сомнения, которые он пытался скрыть. Этот момент был наполнен одновременно и желанием, и болью. Я чувствовала, как его руки дрожат, когда он отлетел в дальний угол комнаты, словно пытаясь убежать от своих собственных чувств.

— Вань, не останавливайся, пожалуйста... — смотрю на него, и не узнаю. Глаза черные, зрачки расширились так, что не видно радужек, ноздри расширяются широко и быстро от тяжелого дыхания, а взгляд... Опасный, как у хищника, который готовится разорвать добычу.

На уровне инстинктов понимаю, что что-то не так, надо сидеть и молчать, но я не могу.

— Вика, я сейчас чуть не сорвался. Еще немного, и я мог навредить тебе, убить! — говорит он, подавляя вырывающиеся рыки. Да, мне должно быть страшно, но почему-то я не боюсь. Я полностью ему доверяю.

— А я не боюсь. — встаю с кровати, медленно направившись к нему. У меня созревает план, который, возможно, изменит меня навсегда. Подхожу ближе, заглянув ему в глаза.

Его взгляд пронзает меня насквозь, как острый клинок. В черных зрачках отражаются всполохи пламени,