будто внутри него бушует ад. Ноздри его раздуваются, как у зверя перед прыжком, а мускулы на руках напряжены так, что вены проступают рельефно.

Я делаю ещё шаг вперед, чувствуя, как сердце колотится в груди. Моя решимость крепка, но внутри нарастает волнение. Я знаю, что он не причинит мне вреда.

Его лицо искажается от напряжения, и он делает шаг назад, словно пытаясь удержать себя от чего-то. Я вижу, как его взгляд смягчается, и он глубоко вздыхает.

Его голос дрожал, словно он не мог поверить в происходящее. Он прижался к стене, будто пытался слиться с ней, и смотрел на меня с отчаянием и неверием. Его глаза были бездонными, в них плескались тени, которые я не могла разгадать. Я чувствовала, как воздух между нами сгущается, словно грозовая туча, готовая разразиться бурей.

Я медленно приближалась к нему, шаг за шагом, словно ступала по хрупкому льду. Каждое движение было выверенным, как у хищника, подкрадывающегося к своей добыче. Я знала, что этот момент — решающий, и я должна быть готова ко всему.

— Ты сейчас смотришь в глаза смерти, в глаза монстру... Глупая.... — его голос немного смягчается, он сильнее вжимается в стену, а я иду всё ближе и ближе, медленно, боясь спугнуть. Пока решилась, надо действовать.

— Я смотрю не в глаза смерти, — произнесла я, и мой голос прозвучал тихо, но уверенно. — Я смотрю в глаза вампиру. Моему любимому вампиру. И я готова отдать ему всё: свою жизнь, свою душу. Делай, что хочешь. Я вся твоя. До последней капли, до последнего вздоха.

Он замер, словно время остановилось. Его плечи напряглись, а руки сжались в кулаки. Я видела, как он борется с собой, с чем-то внутри, что не давало ему покоя. Его взгляд метался по моему лицу, пытаясь найти ответ, но я знала, что он его не найдёт.

— Что ты со мной творишь? — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая мука, что моё сердце сжалось. Он опустил голову, спрятав лицо между коленей, словно не мог вынести тяжести своих чувств.

Ваня встал, и взглянул на меня, я почувствовала, как его взгляд пронзил мою душу.

Я набрала в легкие воздуха и, преодолевая страх, поцеловала его. Мои губы коснулись его, и я почувствовала, как он напрягся, стараясь сдержать себя. Его руки нежно обняли меня за талию, и я почувствовала, как тревога отступает. Даю полный доступ к своей шее. Когда он в неё впивается, осторожно, чтобы не мне не было больно.

Я вынула заколку-невидимку из волос и царапаю себе руку. Мои пальцы коснулись его кожи, и я ощутила, как по телу пробежала дрожь. Я уже подношу заколку к его руке, но Ваня останавливает меня.

— Ты знаешь, что сейчас хотела подписать себе приговор на вечный ад? — прорычал он, гневно глядя на меня.

— Я хочу быть с тобой всегда, и мне плевать на последствия, — ответила я, процедив сквозь зубы. — Как ты узнал, чего я хочу сделать?

— Ну, знаешь, когда я тебя пью, то частично или полностью знаю твои мысли, — ответил он, его голос смягчился. — Я тебя не обращу. Забудь об этом.

— Хорошо, тогда я найду другого, кто это сделает. Если он убьет меня, это будет на твоей совести, — сказала я, развернулась и направилась к двери.

— Нет, ты не сделаешь этого! — громко сказал Иван, с силой ударив кулаком по стене. Он встал передо мной, словно стена, преграждая путь. Я вздрогнула, но не отступила.

— Уверен? Ты плохо меня знаешь. Я добьюсь своего, любыми путями, запомни это. — Я ткнула пальцем в его грудь, крепко сжимая заколку в руках. Я почувствовала, как пошла кровь, но боль не имела значения. Я взяла его за руку.

— Пожалуйста, не заставляй меня этого делать. Я хочу, чтобы только твои клыки впивались в мою плоть, понимаешь?

Ваня посмотрел на меня с болью и отчаянием в глазах. Он вздохнул и провел рукой по своим волосам, словно пытаясь собраться с мыслями.

— И что же мне с тобой делать? Посадить на цепь? Не глупи, Вика! Ты должна жить, а не становиться чудовищем!

Его голос был мягким, но в нем слышалась непреклонная решимость. Я понимала, что он прав, но не могла отказаться от своих желаний. Я была готова на всё ради него.

«Я люблю его, — подумала я, — и не могу позволить ему потерять меня.»

Чувствую, как кровь кипит внутри, обжигая вены. Она несётся по телу с такой бешеной скоростью, что кажется, будто каждая артерия и вена пульсирует в такт моему сердцу. Это не просто волнение или страх — это нечто большее, нечто, что заставляет меня чувствовать себя живой. Но в то же время это чувство приносит с собой тревогу, словно что-то важное ускользает из моих рук.

Ваня, должно быть, почувствовал это тоже. Он резко вырывает свою руку из моей хватки, и его глаза расширяются от ужаса. В них отражается не просто удивление, а что-то более глубокое, более тревожное.

— Чёрт! — его голос звучит хрипло, как будто он только что проснулся от кошмара. Но это не просто слово, это крик, полный отчаяния и страха. Ваня смотрит на меня, его лицо бледнеет, а руки дрожат. — Вик, что ты наделала... — шепчет он, и в его голосе звучит такая обречённость, что мне хочется закрыть уши, чтобы не слышать этих слов.

Последнее, что я слышу перед тем, как погрузиться в темноту, — это его голос, полный боли и отчаяния. Но даже в этой тьме я чувствую, как что-то внутри меня меняется.

Глава 12

Что со мной происходит? Мои конечности стали ватными, и я упала — безвольная, как тряпичная кукла. Чувствую, как сильные руки Ивана подхватывают меня, и он бережно укладывает на кровать. Сквозь туман слышу, как он задергивает занавески, чтобы приглушить свет, и садится рядом.

Мое тело горит, словно в огне. Кровь пульсирует в венах, обжигая изнутри. Голова раскалывается на части, кажется, что еще немного — и она взорвется. Я не могу пошевелиться, не могу открыть глаза. Не могу произнести ни слова, ни спросить у Ивана, что происходит. Но он все понимает. Судя по его реакции на моё падение, он знает, что происходит.

Я чувствовала его прикосновение. Его пальцы нежно скользили по моим волосам, словно пытаясь успокоить, хотя внутри меня бушевал вихрь эмоций и закипала кровь.

— Что сделано, то сделано, — его голос, обычно мягкий и бархатистый, сейчас звучал