обратно по дому, тяжело дыша. Кажется, она так увлеклась охотой, что забыла закончить подсчет. Когда она заходит на кухню, из прихожей появляется дядя Клайв в белой рубашке и кушаке.

— Аметист? — спрашивает он.

— Не называй меня так!

Глаза мужчины расширяются.

— Амариллис?

— Неправильный ответ! — Она швыряет нож через всю комнату, и он вонзается ему в живот.

Выпучив глаза, он, спотыкаясь, возвращается в прихожую и выходит в сад.

— Далия.

Долли пересекает кухню, хватает со стола еще один нож, прежде чем добежать до прихожей. Когда она выходит в сад, дядя Клайв, пошатываясь, отступает назад, но только для того, чтобы кубарем скатиться в лабиринт живой изгороди.

Крик заставляет Долли отвернуться от моего упавшего дяди и направиться в сторону дома. Услышав второй крик, она срывается на бег, ее ноги хрустят по гравийной дорожке.

Если бы я не была под кайфом, у меня бы волосы на затылке встали дыбом.

— Что, черт возьми, случилось в нашем прошлом, что Долли стала такой кровожадной?

— По той же причине, по которой ты сегодня утром пошла туда, чтобы убить Мелони, — бормочет Ксеро.

— Я думала, что мама — это Долли.

— Как, по-твоему, черт возьми, девушка твоего возраста могла выйти замуж за такого человека, как мой отец? — отвечает он.

Ксеро прав. Судя по тому, как Долли говорит, это звучит так, будто мама передала ее в "Дельту". И никто, получив такое количество ножевых ранений, не страдает от чего-то ужасного.

Снова на экране Долли заворачивает за угол и видит маму, извивающуюся в объятиях Локка и Фена, одетых как охранники.

— Что нам делать с этой милфой? — спрашивает Фен с ухмылкой, засовывая пальцы в рот маме.

Долли замирает.

— Ты хочешь трахнуть мою маму?

Лицо Фена мрачнеет.

— Нет, это просто фигура речи...

— Не надо меня успокаивать, — рычит Долли. — Ты ясно дал понять, что хочешь ее трахнуть.

— Я не...

— Черт, Фен. Долли — богиня, а не какая-то сучка, которую можно оскорблять, — говорит Локк. — Извинись перед ней и перестань тратить драгоценное время впустую. Один из наших участников только что в прямом эфире устроил перепалку с Аметист Кроули.

— Лучше бы он ее не трогал, — говорит Долли.

— Она победила его и сбежала.

— Хорошо. Поехали.

У меня внутри все переворачивается. Я не хочу смотреть, но и не хочу упустить ни одной важной детали. Долли следует за мужчинами, пока они тащат маму обратно в дом, на кухню.

— Жаль, что у меня нет времени, чтобы разобрать тебя на части, — говорит она, — но Эми постоянно срывает мои планы. Мужчины всегда исчезают, когда я посылаю их к ней домой, а теперь она нашла себе защитника.

Двое мужчин отпускают мамины руки, как раз в тот момент, когда Долли протягивает руку и полосует себя ножом по шее. На ее коже появляется красная полоска крови, и мама хватается за горло, прежде чем рухнуть на пол.

— Уходи, — говорит Долли и приседает, чтобы мама попала в кадр.

Кровь шумит у меня в ушах, заглушая то, что Долли говорит дальше. У меня перед глазами все расплывается, когда я пытаюсь сфокусироваться на экране.

— Притворись, что спишь, маленькая призрачная душонка, — тихо говорит Ксеро.

Я подчиняюсь, и две крупные слезы скатываются по моим щекам. Когда я открываю глаза, Долли хватает маму за подбородок.

— Поблагодари меня, мать, за то, что я проявила к тебе милосердие. Ты была просто глупой сукой, которая поверила на слово хнычущей психопатке. Эми так не повезет. Я планирую оставить ее в живых, чтобы узнать, каково это — быть на ее месте.

На ее месте.

У меня внутри все сжимается, а в голове всплывают воспоминания о фильме Лиззи Бат. Я не могу позволить ей наказать меня за то, чего я даже не помню.

 

10. КСЕРО

Мы с Джинксеном стоим над преподобным Томасом и записываем его действия, чтобы получить доступ к форуму X-Cite Media. Он находится по отдельному URL-адресу, отличающемуся от сайта с платным доступом, и имеет несколько уровней защиты.

Я хватаюсь за спинку его кресла, сдерживая желание выколоть ему оставшийся глаз. Мы находимся в уютном кабинете в новом доме приходского священника, с видом на внутренний двор, который он делит с церковью Святой Анны. Духовенство оплатило для этого больного ублюдка маленький кабинет с деревянным полом, кружевными занавесками и мягким креслом, чтобы он мог дрочить, наблюдая за изнасилованиями и убийствами невинных женщин и детей.

Я бы уже забрал у этого придурка имя пользователя и пароли, но в системе есть данные об IP-адресе, устройстве и браузере, которые пользователь указал при регистрации. Доступ будет отменен, если хотя бы одна из этих переменных изменится.

Прошло тринадцать часов с тех пор, как Аметист ушла, думая, что я предал ее самым ужасным образом. Я не понял, когда она спросила, не усыплял ли я ее хлороформом. Это была фантазия, которую мы обсуждали по телефону и в письмах и о которой договорились в нашем сексуальном контракте. Если бы я знал, что в сети есть видео, на котором мужчина, выдающий себя за меня, призывает других надругаться над ней, я бы помог ей выследить их и дал бы ей нож, которым она бы отрезала им яйца.

— Вот, — говорит преподобный, и его голос вырывает меня из раздумий. — Это основной форум, где мы общаемся с другими участниками. Хочешь, я покажу тебе видео?

— Это Аметист... — Я качаю головой, не позволяя себе поверить, что это один и тот же человек. Не раньше, чем у меня будут конкретные доказательства. — А Долли есть в какой-нибудь из них?

— Нет.

— Тогда покажите мне тему, где обсуждается следующая постановка.

Преподобный Томас пробирается по лабиринту тем, посвященных только членам клуба, и каждое название вызывает больше беспокойства, чем предыдущее. Я стискиваю зубы, кипя от злости при виде пороков, скрывающихся за спинами членов клуба. Мне нужен список их имен, адресов, профессий — вся информация, которую я могу использовать, чтобы предать этих чудовищ огласке. Я не получаю сексуального удовлетворения от страданий женщин, если только это не Аметист и я не довожу ее до оргазма.

— Проект "Мартовская лилия", — говорит он и кликает по теме. — Вот здесь они проводили прослушивания.

—