теперь проблем с ней! И кроликом оставлять жалко, и возвращать в человека не сильно хочется — эта гадина обязательно найдёт возможность мне жизнь испортить.

— Ты думаешь, что для принятия своей магии нужны физические упражнения? Это ты, глядя на меня, сделала такие выводы? — уточнил Мирраж с коварной улыбочкой и демонстративно поиграл бицепсами.

Я сразу же поняла, что нужно успокоиться и не тараторить всё, что крутится на языке, а то он неизвестно, что он себе надумает.

— Я не имею понятия о магии, но почему-то сложилось впечатление, что она напрямую зависит от моих эмоций, а лучший контроль за эмоциями — медитации. Это не то чтобы спорт, но той же йогой занимаются в специальных местах и в специальной одежде, — осторожно пояснила я.

Мирраж мотнул головой.

— Нет, у людей всё не так. Мрачные порождения — эти да, эмпаты, и они умеют влиять на эмоции людей, а за счёт этого управлять воспоминаниями и мыслями. Они просто гасят ненужные эмоции, связанные с тем или иным событием, и усиливают другие, чтобы перекрыть ими пустоты. Но, к примеру, поднять ураган, как это сделала ты, или разорвать чьё-то сердце они не способны, а ты — даже очень. Так что природа твоей магии иная, — пояснил он, задумчиво постукивая пальцами по столешнице, как будто пытаясь и для самого себя определить, что за сила во мне проснулась.

— Но ведь выходит, что толчком всё равно служит либо мой страх, либо гнев. То есть мне нужно их контролировать, — подсказала я.

— А ещё ты, когда переживала за здоровье Беса, влила в него энергию и на время погрузила в эйфорию. Но это обычные выплески, разлетающиеся от тебя хаотично, а не полная сила, которую тебе нужно научиться использовать целенаправленно. Чтобы творить настоящую магию, нужно уметь создавать энергетические поля из определённых плетений. Этому очень долго и усердно учатся. Лично мне пришлось совершенствоваться множество веков, чтобы сейчас действовать на автомате и без усилий.

Я потёрла висок и нахмурилась.

— Нет у меня нескольких веков в запасе, — пробормотала. — Я обещала оставшимся в деревне арендаторам завтра утром принести подарки. Гарантировала, что они улучшат их жизнь. Хотелось бы, чтобы крестьяне как можно скорее начали хвастаться знакомым из других деревень и рассказывать о том, что у меня скоро станет ещё лучше. Нет ли какого-то быстрого способа удобрить урожай магией, чтобы он прямо на глазах вырос? Или чтобы живность лоснилась здоровьем? Могу же я от души пожелать воде для полива и кормам приносить пользу?

Для скота я, допустим, могу и без всякой магии приготовить противопаразитные микстуры и притирки, но эффекта от них так сразу не увидишь, а мне нужен вау-результат.

— Вряд ли. Я не знаком с людьми, которые по желанию умеют довести себя до той крайней степени выплеска энергии, при которой достигается такой результат. Вот попробуй заставить шторы взметнуться так же, как они взметнулись от твоего праведного гнева.

Я даже пробовать не стала — поняла, что не смогу.

— И что же тогда делать? С чего начать? — спросила я, состроив жалобную мину.

— Тебе нужно найти внутри себя свою магию. Почувствовать место, где она прячется. Пожалуй, это самое сложное, и в этом я помочь тебе не смогу. Ну а дальше дело останется за малым: выучить плетения и научиться правильно вливать в них магию. Парочке элементарных я тебя быстро научу. Их для крестьян вполне хватит.

Я чуть в голос не застонала от разочарования.

— Ты хоть примерно расскажи, как именно я должна в себе эту магию ощутить? Может, она — горячий сгусток или, наоборот, холодный комок? Вот ты что делал, чтобы её найти? Ты ведь тоже когда-то был на моём месте.

Мирраж резко откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Неужели перенёсся сквозь века в своё детство, пытаясь припомнить, как впервые почувствовал магию? А мне вдруг стало его жалко. Это ведь ужасно сложно — жить с таким огромным опытом и багажом воспоминаний. Наверное, он за это время много кого потерял и вряд ли сталкивался только с хорошим.

Мирраж внезапно распахнул глаза и, быстро поднявшись, протянул мне руку.

— Идём, я покажу тебе, как я свою магию быстро нашёл, — сказал он решительно.

Что-то мне даже страшно стало, но за руку я его всё же взяла.

В моём поместье Властер чувствовал себя как дома и уверенным шагом повёл меня в конюшню. Дорогу не спрашивал, что лишний раз убедило меня в том, что здесь он неоднократно бывал и знал обо мне и остальных домочадцах куда больше, чем мы сами про себя знали.

Однако я благоразумно решила не рвать себе душу коварством Миража — какой смысл обижаться на стихийное бедствие? — тем более мысли мои занял вопрос: а умею ли я ездить верхом? Что-то в памяти у меня не отложилось момента, где я скачу на лошадке и волосы назад. Всё больше в каретах, ну и в детстве в отцовском седле вместе с ним.

А мой «учитель» магии тем временем вывел своего коня — того самого, что был запряжён в телегу — и запрыгнул на него без всякого седла. Посмотрел на меня нетерпеливо.

— Ты хочешь, чтобы я проделала такой же трюк? — с опаской предположила я и покосилась на нутро конюшни.

— Запрягать, что ли, княжна Душечка? — спросил наконец проснувшийся конюх Степан.

Вид у него был многоговорящий: чрезмерное употребление самоварухи плохо влияет на здоровье и мыслительные процессы. Даже сообщать ему, что я княгиня, а не княжна не стала.

— Руку давай, — поняв, что быстрее выйдет, если не отвлекаться на лишние разговоры, проворчал Мирраж.

И едва мои пальцы коснулись его, я взлетела. Получилось эффектно, прямо как в кино, только без репетиций и дублей. А всё потому, что солнце склонялось к закату, и Властер потихоньку возвращал силу. И, надо признать, осознание этого делало мою жизнь чуточку веселее.

— А мы куда? — даже решилась я поинтересоваться, когда чёрный, как ночь, здоровенный конь пронёсся стрелой через распахнутые сторожем ворота.

Возможно, мне показалось, но вроде бы запряжённый в телегу скакун был ниже, светлее и худее. Не удивлюсь, если это и не конь вовсе, а очередное мрачное порождение.

— В единственное место, где вы, люди, ещё помните, кому обязаны своим появлением на свет, — ответил Мираж тоном оскорблённого невниманием