— Разве? — он склоняет голову, играя. — Просто я честный и настойчивый. Говорю прямо. Ты этого еще не поняла?

Сглатываю, пытаясь прочистить пересохшее горло.

Честный? Да он же манипулятор! Обаятельный, самоуверенный… опасный. И почему эта опасность так притягивает?

Мы будто кружимся в опасном танце, где каждый знает свои правила, но никто не хочет уступать. Борьба взглядов, недосказанность в каждом слове.

И все же… это так волнующе. Как смотреть в пропасть — страшно, но невозможно отвести взгляд. Адреналин зашкаливает.

Мороз пробегает по коже от его близости. Его глаза изучают меня, сканируют каждый миллиметр моего лица. Я вижу в них интерес, вызов и… что-то еще. Что-то опасное и притягательное, как запретный плод, который безумно хочется попробовать.

Мирон Градов… Его невозможно не заметить: высокий, широкоплечий, с темными, пронзительными глазами и самоуверенной ухмылкой. В нем ощущается сила и харизма, одновременно пугающая и притягивающая. Обычно он держится с непоколебимой уверенностью, но иногда в его взгляде проскальзывает что-то другое. Что-то глубоко личное, уязвимое. И это "что-то" заставляет чувствовать себя… особенной.

Он протягивает руку и нежно убирает выбившуюся прядь волос с моего лица, заправив ее за ухо. Легкое прикосновение обжигает.

— Долго тебе еще здесь?

Вопрос звучит неожиданно мягко, совсем не в его обычном тоне. В голосе нет насмешки, только легкое беспокойство.

— А что? — вырывается у меня прежде, чем успеваю подумать.

— Надо. Собирайся, давай, — безапелляционно заявляет он, усаживаясь в старое скрипучее кресло. — Подожду тут. А то сбежишь еще. Ищи тебя потом.

Фыркаю, пытаясь унять сердцебиение. Что-то внутри кричит: "Беги! Беги, пока не поздно!" Но ноги словно чужие, приросли к полу. Я как бабочка, приколотая иголкой к энтомологической доске. Завороженно наблюдаю за ним, как он опускается в кресло.

Молча поворачиваюсь к столу, начинаю собирать вещи. Снимаю белый халат. Под ним на мне лишь черный топ с тонкими бретелями.

Чувствую его взгляд на своей спине. Кожа горит под этим взглядом. По спине пробегают мурашки, одна за другой, как маленькие разряды тока. Подняв руки, собираю волосы в высокий хвост. Он смотрит. Чувствую его взгляд везде: не только на волосах, а на линии тела — изгибе шеи, талии, очертаниях груди. От этого становится жарко, не хватает воздуха.

Выключив оборудование, убрав пробы, я все делаю молча, с трудом сдерживая дрожь в руках. Тишина давит на барабанные перепонки. Кажется, я даже слышу, как Мирон дышит.

Проскальзываю мимо развалившегося в кресле парня, стараясь не смотреть на него, и двигаюсь к спасительной двери. Но краем глаза замечаю в его глазах искры неприкрытого веселья — он забавляется моей растерянностью.

Дверь не поддаётся! В пальцах ощущается неловкость, они не слушаются и не дают повернуть ключ.

Почти отчаиваюсь, но тут Мирон встает с кресла, подходит сзади. Чувствую тепло его тела, отчего по коже бегут мурашки. Легкое касание его руки моей кисти, и его пальцы властно, но не грубо, накрывают мои. Тихо произносит прямо над ухом: "Расслабься", и легко поворачивает ключ. Замок щелкает.

В салоне автомобиля пахнет новой кожей, дорогим деревом и, едва уловимо, парфюмом хозяина. Запах обволакивает, успокаивает. В машине — тишина, нарушаемая только шуршанием шин по опавшим листьям.

Неотрывно смотрю в окно, как будто там можно найти ответы на мучающие вопросы. Город тонет в багрянце и золоте осени, но мне сейчас не до красот. Смотреть на Мирона — слишком волнительно. Внутри все сжимается от странного, нового ощущения.

Он ведет машину уверенно. Сильные руки крепко держат руль. Замечаю, как напряжены его челюсти. Кто бы мог подумать, что этот парень, душа компании, вдруг может быть таким молчаливым и серьезным?

— Можешь позвонить домой, сказать, что задержишься? — вдруг говорит он, не отрывая взгляда от дороги.

— Зачем?

— Хочу кое-что тебе показать, — интригует он.

— На свидание, что ли, зовешь, Градов? — тщетно пытаюсь я звучать игриво, но получается лишь нервный смешок. Сама удивляюсь своей дерзости.

— Можно сказать и так, Исаева, — отвечает он, на мгновение повернувшись ко мне, и его взгляд, кажется, проникает в меня.

Достаю телефон и нажимаю кнопку быстрого набора. Голос звучит немного взволнованно, но я стараюсь говорить как можно более непринужденно. Мама у меня замечательная, и я знаю, что она поймет, если я немного задержусь.

Через полчаса машина останавливается на самой окраине города. Вокруг — заброшенные промзоны, ржавые остовы механизмов, битое стекло. Место выглядит мрачно и заброшенно. Впереди — кирпичная громада без окон и дверей, обшарпанная и разрисованная граффити.

Вопросительно смотрю на Мирона, и внутри шевелится легкая тревога. Становится немного не по себе.

— Что это? — в голосе звучит опасение.

— Скоро узнаешь, — произносит он, и в его полуулыбке мелькает тень авантюры. Его глаза искрятся предвкушением.

Выключив зажигание, он погружает салон в тишину. Слышно только, как стучит где-то в висках мой пульс.

Мирон поворачивается ко мне, опершись локтем на спинку сиденья. Его взгляд скользит по моему лицу, задержавшись на губах.

— Знаешь… — начинает он негромко. — Иногда, чтобы увидеть настоящее, нужно оторваться от привычного. Выйти из зоны комфорта. — В его словах звучит какая-то глубина, которой я до этого не замечала.

— Ты мне доверяешь? — вдруг спрашивает он, и в его голосе проскальзывает уязвимость.

Вопрос повисает в воздухе.

— Наверное, да, — отвечаю я почти шепотом. Чувствую, как рушатся все барьеры.

Он улыбается. Эта улыбка — знак доверия, общей тайны, будто я своим согласием подписала договор. Или приговор?

— Тогда пошли.

Одновременно выходим, Мирон берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы начинаем идти по направлению к входу.

Выдыхаю, собираюсь с духом и следую за ним. Внутри — смесь волнения и любопытства. Этот вечер обещает быть другим. И я почему-то верю, что Мирон меня не разочарует. Или, по крайней мере, очень надеюсь на это.

Глава 16. Арина

Заворачивая за угол кирпичной громады, замираю. То, что вижу, заставляет мои брови взлететь вверх. Вместо ожидаемой пустынной свалки передо мной открывается совсем иная картина: ряд машин, одна краше другой. Блестящие бока, дерзкие обвесы, низкая посадка… Сразу узнаю́ в них плоды кропотливой работы тюнинг-ателье.

Откуда я знаю? В детстве отец часто брал меня на выставки кастомных автомобилей. Он любит всё необычное, а я, кажется, унаследовала эту черту. Тогда мне было скучно, сейчас же это знание отзывается внутри странным трепетом. Эти машины дышат свободой и бунтом.

Рядом, переговариваясь и смеясь, стоит компания парней. Многие в широких штанах, толстовках и футболках оверсайз с яркими принтами, бейсболках, надвинутых набекрень. Типичный хип-хоп стайл,