Глава 19. Мирон

Глава 19. Мирон

Сознание возвращается ко мне медленно и неохотно, продираясь сквозь остатки сладкого сна. Ещё не успеваю понять, где я и сколько времени, как в спальню врывается ослепительный луч света. За ним — тяжелая поступь отца, с размаху отдергивающего шторы, будто хочет сорвать их с карниза.

— Сын! Подъём!

Его голос, громкий и властный, врезается в тишину, словно топор в колоду. Меня тут же пронзает знакомое раздражение.

Я недоволен. Недоволен им, этим утром, самим фактом необходимости хоть какого-то взаимодействия.

Наши отношения — натянутый канат. Мы идем по нему навстречу друг другу, с готовностью сорваться в любой момент.

Фыркаю и натягиваю одеяло на голову, пытаясь отгородиться от этого вторжения: от запаха его дорогого одеколона, от голоса, от самого присутствия.

— Не хочу…

— Что значит "не хочу"? — его терпение лопается мгновенно.

Отец силой стаскивает одеяло на пол, и колючий утренний воздух обжигает кожу. Я продолжаю притворяться спящим, шаря рукой по простыне в тщетной попытке отвоевать свой уютный кокон. Мысли путаются, цепляясь за обрывки вчерашнего.

Арина. Тёмный салон машины, стук дождя по крыше. Её прерывистое дыхание, шёпот, смешанный со стоном. Как она вся затрепетала у меня на пальцах, как вцепилась в мои плечи, запрокинув голову. Как кончала — шумно, бесконтрольно, сдавленно всхлипывая. От одного этого воспоминания по спине бегут мурашки, а кровь с новой силой приливает к и так уже напряжённому паху.

Спал как младенец, чёрт возьми. И такое недоброе утро.

— Мирон! — отец заводится, его голос становится опасным. Понимаю, что спектакль зашёл слишком далеко.

С трудом отрываюсь от подушки, сажусь и потираю лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна. Сгибаю колени, опускаю на них руки и смотрю на него. Он стоит посреди комнаты — воплощение респектабельности и самодовольства. Костюм отутюжен до идеальной стрелки на брюках, манишка рубашки ослепительно бела, лишь на висках — та самая «лёгкая седина», придающая ему вид умудрённого опытом «большого» человека.

Я — его жалкая пародия, его несостоявшееся продолжение. Говорят, я на него похож. Черты лица, может, и да. А вот всё остальное — нет.

Моя тоска по маме, ушедшей пять лет назад, смешалась с жгучей, невысказанной обидой на отца. Он не горевал. Он нашёл Диану. Быстро. Слишком быстро.

— Что случилось? — спрашиваю я, и голос мой хрипит от сна.

— Собирайся. Ты едешь со мной в компанию.

— Я не могу, — автоматически вру. — У меня пары.

Внутренний голос ехидно усмехается: «Блять, братан, ты сам бы повелся на это? Пар сегодня нет».

— Не ври мне! — он взрывается, его лицо краснеет. — Я звонил в деканат. Сегодня у вас самостоятельные занятия.

Мысли лихорадочно мечутся. Не хочу туда ехать. Неинтересно. Скука смертная. Семейное дело, горы всякой документации, подхалимы-менеджеры. Отец хочет силой впихнуть меня в свою идеально отлаженную жизнь. Сделать своей копией.

— Ладно… — сдаюсь я, с досадой ощущая своё поражение.

Встаю с кровати, костяшки спины хрустят.

— Я могу умыться и одеться без стояния над душой? — огрызаюсь, глядя ему прямо в глаза.

— Поговори мне ещё, — бросает он и направляется к двери. — У тебя на всё про всё двадцать минут. Время пошло! — он демонстративно заносит руку с дорогими часами. — И да, поприличней оденься, не в свой бомжатский стиль.

— Мне нечего надеть, — бурчу я уже из ванной.

— Что ты как целка ломаешься! — его голос гремит по всему второму этажу.

Слышу, как он проходит в гардеробную, яростно шуршит плечиками. Через мгновение он возвращается и швыряет на кровать отглаженную тёмно-синюю рубашку и такие же брюки. Смотрю на это и не могу сдержать ухмылки. Ему удалось найти самый пафосный, самый «унылый» комплект, словно для утренника в консерватории. Настоящий костюм пай-мальчика.

Отец уходит. Я плетусь в душ. Ледяные струи бьют по коже, но стояк никуда не девается. Приходится решать проблему вручную, думая о маленькой эко-воительнице: о её упругой груди, о том, как она стонала, прикусив губу.

Чёрт! Мне нравится эта девчонка.

Но есть одно «но», которое сидит в мозгу занозой. Спор: «Переспать с Исаевой, влюбить в себя и бросить» — фраза теперь кажется плоской и пошлой.

Выхожу из душа, натягиваю на себя этот дурацкий костюм. Смотрю в зеркало. Не я. Чужой. Подбираю маску — лёгкая надменная ухмылка, холодноватый взгляд. Её я надену, как только переступлю порог отцовского офиса, и сниму, лишь когда его покину.

Внизу, в столовой, отец и Диана чинно завтракают. Он бросает на меня оценивающий взгляд, кивает, мол, сойдёт. Я игнорирую домочадцев, на ходу выпиваю чашку горького кофе, закидываю в рот пару кусков прошутто и оливку.

— Я на улице, — бросаю и выхожу, слыша за спиной сдержанные прощания и звук поцелуя.

Кривлюсь.

На крыльце накидываю пиджак. Материал неприятно холодит кожу. Не мой стиль. Не моё всё. Через пару минут появляется отец.

— На моей поедем, — заявляет он, поправляя запонки.

— Нет, я на своей. У меня потом дела, — отрезаю я и иду к своему «Порше», не оборачиваясь.

Сажусь за руль, завожу мотор. Достаю телефон: набираю Арине. В контактах она значится как «Грета Тумберг». Ухмыляюсь.

«Доброе утро, малышка. После вчерашнего хожу с перманентным стояком. В следующий раз не отмажешься;)»

Отправляю и представляю её лицо: как она покраснеет, как закусит губу, пытаясь скрыть смущение. Неопытная. И да, скорее всего, девственница. Где же, блин, были мои мозги, когда я спорил? Спорить на девственницу — это уже вообще за гранью.

Выруливаю со двора. Ночью лил дождь, асфальт блестит, как мокрая глянцевая бумага. Утренние пробки — сплошной ад. Машины ползут, будто увязли в патоке. Стекло запотевает, приходится включать кондиционер. Стучу пальцами по рулю в такт какой-то жёсткой музыке из динамиков, нервно поглядывая на время.

Раздаётся звук смс. Открываю.

«Надеюсь, ты в курсе, как решить твою проблему… Не маленький же мальчик.)»

Читаю и не могу сдержать широкой улыбки. Дерзит. Мне нравится. Буквально заводит эта её смесь скромности и яркой колкости.

Отвечаю, недолго думая: «Надеюсь, скоро этот навык не понадобится. Есть способ приятнее». Отправляю. Уверен, она поняла.

День в офисе отца тянется мучительно долго. Строительная фирма «СтройИнвест» пахнет деньгами, новой мебелью и лицемерием. Меня сажают в кабинет с панорамными окнами, закидывают папками с договорами, актами, проектами. Я механически листаю их, ничего не понимая и не желая понимать.

Ко мне постоянно заходит секретарша, Женечка, какая-то юная дурочка с силиконовыми губами и восторженными глазами. Так и видит в каждом моём движении «молодого наследника».

Решаю её погонять.

— Женя, кофе. Без