сахара. И чтобы не как в столовой, бурду не предлагать.

— Женя, это что за хрень в отчёте за третий квартал? Переделать.

— Женя, как вы вообще тут все работали без меня?

Она лишь краснеет, кивает и бежит исполнять.

Засранец? Да. Но мне скучно.

После обеда пишу Арине: «Какие планы? Может, в кино?»

Она, к моему удивлению, почти сразу соглашается, только прежде нужно заскочить на объект. Договариваемся встретиться у универа. У меня ещё пара часов на отсидку в этом аду, потом — свобода.

Срываюсь с места ровно в пять, сбрасывая ненавистный пиджак в машине. Еду к универу. Нервы почему-то играют. Останавливаюсь у ближайшего супермаркета, покупаю сигареты, хотя почти не курю. Просто чтобы занять руки. Прохожие, знакомые ребята с потока, смотрят на меня с удивлёнными ухмылками. Я в этом идиотском прикиде — рубашка, брюки. Выгляжу как лощёный пижон, сынок папочки.

Пристраиваюсь у входа в университет, прислонившись к машине, и жду.

Замечаю Арину.

Она выходит из главного корпуса, и я зависаю. В руках у неё папка, волосы распущены по плечам, а походка легко пружинит. Короткая юбка в складочку с каждым шагом слегка подпрыгивает, открывая стройные ноги. На губах играет лёгкий блеск, а в глазах, за стёклами стильной оправы, — весёлые искорки.

Она просто офигенная.

Я мгновенно чувствую знакомое напряжение и возбуждаюсь.

Арина замечает меня, смущённо улыбается, скользит взглядом по моей одежде и подходит ближе. Я вижу, как она волнуется: её пальцы перебирают ручку папки.

— Привет, — срывается с её губ.

Я не выдерживаю. Реагирую чисто на животном уровне. Отталкиваюсь от машины, забираю у неё папку, бросаю её на сиденье и, за секунду до того, как она что-то успевает сказать, притягиваю её к себе. Обнимаю так, что она взвизгивает от неожиданности, и прижимаюсь губами к её губам. Они сладкие от блеска. Она замирает на мгновение, а потом тает в этом поцелуе. Я отрываюсь и шепчу ей на ухо, губами касаясь мочки: — Ты очень сексуальная.

Она издаёт тихий, сдавленный стон, и от этого стона у меня всё сжимается внутри от желания.

Так-то, малышка.

Мы садимся в машину, и я отъезжаю от тротуара. И лишь краем глаза замечаю на парковке знакомые рожи: Влад и Тёмыч. Стоят и смотрят на нас с немыми, глупыми ухмылками.

Кристина рядом, её лицо вытянулось.

Внутри ёкает.

Они уже вовсю рисуют в своих грязных мыслишках картинки, которые скоро обернутся против Арины. Против нас. Но сейчас мне плевать. Сейчас в машине пахнет её духами, а она смотрит на меня распахнутыми, полными доверия глазами. И это главное.

Глава 20. Мирон

Внутри меня смешиваются адреналин и что-то ещё — тёплое и щемящее. Рядом сидит Арина, волнуется, поправляет волосы дрожащими пальцами. От неё пахнет спелой грушей и этим пьянящим запахом невинности, который сводит меня с ума.

Бросаю на неё оценивающий, голодный взгляд. Она ловит его и, кажется, слегка смущается, но не отводит глаз. Вместо этого ехидно скользит по моей рубашке, идеальной складке на брюках, задерживается на начищенных до зеркального блеска ботинках.

— Ты чего такой нарядный? — с иронией спрашивает она, кивая на мой прикид. — Не в твоём стиле. Случилось чего? На собеседование в «Газпром» собрался? Хотя тебе вроде как ни к чему…

Ухмыляюсь, подмигивая ей.

— Нравлюсь? — парирую в тон. — Решил произвести впечатление на одну прекрасную студентку. Как? Получилось?

Смеётся, и этот смех как глоток свежего воздуха.

— Почти, — кокетливо отвечает она. — Но чего-то не хватает. Может, татуировок и рваных джинсов?

— Не вопрос, татуировки спрятаны под рубашкой. Готов показать… — обещаю, чувствуя, как разгорается азарт в крови. Она дразнит, искусно играет со мной, и эта игра меня заводит.

Я болтаю с ней о всякой ерунде, и это… странно. Мне не скучно. Не считаю минуты. Наоборот, ловлю каждое её слово. Мы из разных миров: она — из мира учебников и веры в хорошее, я — из мира денег и цинизма. Но прямо сейчас, в этой машине, эти миры не сталкиваются, а тихо сосуществуют. И мне спокойно.

Чёрт возьми, это даже пугает.

Вдруг моя пассажирка, словно очнувшись, встрепенулась:

— Слушай, а мы вообще куда едем? Я, между прочим, на заброшку собиралась… Там надо ещё кое-какие пробы взять.

Смотрю на девушку и понимаю, что в костюме и начищенных до блеска ботинках на заброшке буду смотреться как минимум нелепо. Да и она в своей короткой юбке и тонких колготках там долго не протянет.

— Пробы подождут, — решаю я. — Сегодня у нас культурная программа. Ты же согласилась в кино? Значит, едем.

— Но… — пытается она возразить, но я не даю ей договорить.

— Никаких «но». Просто расслабься и получай удовольствие. Я знаю одно место, которое тебе понравится.

Через двадцать минут мы паркуемся у кинотеатра. Беру билеты на ближайший сеанс, даже не взглянув на афишу. Какая, в сущности, разница, что там показывают? Веду её в роскошный VIP-зал с мягкими кожаными креслами и удобными подставками для ног.

Заказываю напитки и огромное ведро попкорна. Она смотрит на меня с нескрываемым удивлением.

— Ты точно билеты на один сеанс взял? Я вроде бы не планировала здесь ночевать, — шутит она. — Боюсь, мы лопнем, — указывает на снеки.

Я лишь загадочно улыбаюсь в ответ.

— Никогда раньше в таких не была, — признаётся она шёпотом, оглядываясь вокруг, когда мы проходим в зал.

— Привыкай, — небрежно роняю я и тут же ловлю себя на этой фразе. Слишком самоуверенно. Но она не обижается, лишь улыбается.

Гаснет свет. Начинается какая-то мелодрама, каких полно, которую я бы ни за что не стал смотреть по доброй воле. Стараюсь не вникать в сюжет, не смотреть в экран. Просто наблюдаю за девушкой, сидящей рядом. Смотрю, как свет от экрана играет на её лице, как она хмурится в напряжённых моментах, как её губы касаются кончиков пальцев, слизывая прилипшую карамель.

На экране начинается откровенная сцена. Замечаю, как она начинает ёрзать, в глаза не смотрит. Её дыхание становится неровным, щёки покрываются густым румянцем.

Кладу руку на её колено, отчего она вздрагивает непроизвольно. Ощущаю гладкость капрона, который не скрывает жар её тела.

Рука медленно ползёт выше, под юбку. Арина замирает, перестаёт жевать попкорн. Её дыхание становится глубже и тяжелее. Дохожу до резинки чулок.

Охренеть! Она в чулках? От этой мысли в паху становится теснее. Веду дальше пальцами по шелковистой коже, чувствуя, как мурашки пробегают по её телу. Она не отодвигается. Только размыкает бёдра чуть шире, давая мне