class="p1">ветвей черного дерева.

Проблема была в кормлении. Фейри питались не насекомыми, а специальной

нектарной пастой, обогащенной лунной пыльцой. Пасту нужно было наносить на

специальные палочки-кормушки, иначе существа пачкались и начинали

нервничать. В первый же вечер, когда Лира была занята Пепельком, эту

обязанность пришлось взять на себя Арвену.

Лира, закончив сеанс массажа для котенка, обернулась и застыла, едва сдержав

смех.

Арвен Скайлор, дракон-страж, чье дыхание, по легендам, могло плавить броню,

стоял посреди комнаты, держа в своих огромных, способных ломать кости,

пальцах тонкую палочку, увенчанную комочком розовой пасты. Его лицо было

искажено выражением предельной, почти комической сосредоточенности. Он был

абсолютно неподвижен, как охотник перед решающим выстрелом.

Перед ним, в воздухе, трепыхая крылышками, зависла фейри по имени Звон (Лира

дала им имена по звуку, который они издавали). Она смотрела на палочку,

потом на гигантскую руку, потом снова на палочку. Казалось, она решала

сложнейшую философскую дилемму.

— Спокойно, — прошептал Арвен, и его басовитый голос прозвучал так тихо и

осторожно, будто он боялся сдуть крошку. — Подойди. Это питательно.

Звон, подчиняясь скорее гипнотической силе его концентрации, чем словам,

медленно приблизился и осторожно лизнул пасту. Потом еще раз. И вдруг

устроился на самой палочке, обхватив ее лапками, и принялся активно

поглощать угощение, время от времени издавая довольный писк.

На лице Арвена промелькнуло что-то поразительное. Не улыбка — он, казалось,

разучился это делать. Но его черты смягчились, в уголках глаз обозначились

едва заметные лучики морщинок. Он выглядел так, будто только что успешно

провел сложнейший ритуал по стабилизации межпространственной границы.

— У тебя хорошо получается, — сказала Лира, подходя ближе, улыбка все не

сходила с ее лица.

Он вздрогнул, словно забыв, что за ним наблюдают. Его лицо снова стало

серьезным.

— Это просто вопрос терпения и точности. Ничего сложного.

Но когда вторая фейри, привлеченная успехом первой, тоже подлетела, он, не

колеблясь, взял вторую палочку и повторил процедуру с тем же сосредоточенным

усердием. Лира смотрела, как этот древний воин, этот живой артефакт ушедших

эпох, кормит крошечных, трепетных созданий, и чувствовала, как в ее груди

разливается странное, теплое чувство. Это было больше, чем просто

неожиданность. Это было откровение.

Вечером, после того как все питомцы были накормлены и устроены, а Пепелек,

помещенный в импровизированную колыбельку у очага, мирно спал, Лира

обнаружила, что голодна. Она покопала в своей сумке, достав припасенную

лепешку и кусок сыра, и вздохнула. Питание явно не входило в планы Арвена.

— Ты голодна, — раздался его голос. Он стоял в дверном проеме, наблюдая за ней.

— Да, немного. Ничего, перекушу.

— Этого недостаточно. Ты тратишь много энергии, — он сказал это без осуждения,

как констатацию факта. — Следуй за мной.

Он провел ее через главный зал в узкий, темный коридор, который она раньше не

замечала. За тяжелой, но бесшумной дверью скрывалось помещение, которое

заставило Лиру ахнуть. Это была кухня. Абсолютно аскетичная, вырезанная в

скале, но оснащенная с потрясающей, почти алхимической точностью. Чистые

каменные столешницы, встроенные в стену жаровни, на которых без видимого

огня поддерживалась идеальная температура, полки с глиняными горшками и

стеклянными банками, полными странных, но аппетитно пахнущих специй, сушеных

грибов и кореньев.

— Ты готовишь? — не удержалась она от глупого вопроса.

— Необходимый навык для длительного автономного существования, — ответил он,

уже доставая горшки и что-то насыпая в каменную ступку. — Рацион должен быть

сбалансированным и поддерживать физическую и магическую форму.

Он двигался по кухне с той же безмолвной эффективностью, с какой сражался. Но

здесь не было и намека на агрессию. Была плавная, почти медитативная

точность. Он измельчал травы, смешивал их с какой-то маслянистой пастой,

добавил горсть сушеных ягод и чистую воду из каменного родника, бившего

прямо из стены. Все это он поместил в небольшой котелок и поставил на

жаровню.

Через двадцать минут в башне, где веками пахло только пылью и озоном, поплыл

дивный, пряный, дразнящий аромат. Арвен разлил густой, золотистый суп по

двум простым каменным мискам и пододвинул одну к Лире.

Она попробовала. И закрыла глаза от наслаждения. Это было не просто вкусно. Это

было… живительно. Каждая ложка согревала изнутри, снимала остатки нервной

дрожи, наполняла силой. Вкус был сложным, древним, с оттенками дикого меда,

горных трав и чего-то неуловимого, что напоминало о чистоте высокогорного

воздуха.

— Это восхитительно, — прошептала она. — Что это?

— Простой бульон с кореньями и травами, восстановительными свойствами, —

ответил он, вкушая свою порцию с тем же сосредоточенным, оценивающим видом,

с каким изучал фолианты. Но в его глазах, когда он увидел ее реакцию,

мелькнуло нечто — легкое, почти незаметное удовлетворение.

После ужина они вернулись в главный зал. Пепелек спал. Фейри устроились на

своих жердочках. Тишина снова обволокла их, но на этот раз она была не

давящей, а умиротворяющей. Лира сидела на шкуре у очага, Арвен — в своем

кресле, но он не взял книгу. Он смотрел на огонь, и его лицо в его свете

казалось менее суровым.

— Спасибо, — снова сказала Лира. — За все. И за суп тоже.

Он кивнул, не глядя на нее.

— Это логично. Ты нужна в хорошей форме.

Но сказано это было без прежней отстраненности. Была в его тоне какая-то

мягкость.

— Ты много знаешь о травах, о звездах, — заметила она, глядя, как он наблюдает

за игрой пламени. — Только не о фейри.

Он наконец посмотрел на нее. В его глазах отражались языки огня.

— Звезды… Они постоянны. Их пути предсказуемы. Их свет идет до нас тысячи лет,

неся в себе историю вселенной. Травы — часть баланса природы, их свойства

можно изучить, классифицировать, применить. А вот эти… — он слегка кивнул в

сторону спящих фейри, — …слишком малы. Слишком изменчивы. Они живут в мире

мгновений, а не эпох.

— Но именно в мгновениях иногда и скрывается вся красота, — тихо сказала Лира.

Он задумался, его взгляд снова устремился в огонь.

— Возможно. Я не привык замечать мгновения.

Они сидели так еще некоторое время. Лира вдруг вспомнила старую легенду,

которую читала в одной из его книг.

— А правда, что созвездие Плачущего Дракона появилось, когда первый из твоего…

Когда великий дракон пролил слезу, прощаясь со своим умершим собратом?

Арвен повернул к ней голову. В его глазах мелькнуло удивление.

— Ты читала «Песни Угасающих Первопредков»? Это очень редкий манускрипт.

— Пролистала, пока ждала, когда закипит вода для эликсира, — смущенно

призналась она. — Там красивая, но грустная история.

— Она не просто красивая, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали ноты

чего-то, что можно было принять за… грусть? Ностальгию? — Она о балансе. О