не могу отвести от него взгляд. Его губы, чуть полноватые. Его кадык, чуть выпирающий, когда он сглатывает.

Когда он сглатывает, я опускаю взгляд и скрещиваю ноги, плотно прижимая их друг к другу.

Оказывается, у меня такой же отвратительный вкус, как и у моих официантов.

Это самый отвратительный вкус, потому что этот человек здесь не ради меня, а чтобы что-то у меня забрать. Того, кого я люблю. И по закону он может это сделать, поэтому все эти разговоры и ожидание напоминают игру льва со своей добычей.

Это напоминание о том, что мне нужно быть начеку. Рис Дюприс, может, и хорош собой, но для моего сердца он — сущий кошмар.

Скотти возвращается с моим вином и ставит бокал на барную стойку. Затем он упирается ладонями в бока и широко улыбается, так что на щеках появляются ямочки. Клянусь, он репетировал этот взгляд перед зеркалом.

— Чёрт, босс, ты отлично смотришься в этой футболке…

Я прерываю его, подняв руку.

— Нет. Возвращайся к своим ухаживаниям за зрелыми женщинами, Скотти. — Я делаю глоток вина, закрываю глаза, ощущая вкус напитка на языке, и таким образом даю ему понять, что он мне неинтересен, как и всегда, когда он начинает флиртовать.

Скотти усмехается и уходит.

— Нельзя винить парня за то, что он пытается.

Я качаю головой, когда открываю глаза, и, как бы я ни старалась выглядеть стервозной и суровой, мои губы изгибаются в улыбке. Чёртов Скотти. Если у него есть пульс, он попытается заняться с ним сексом.

Я чувствую на себе тяжёлый взгляд и перевожу глаза на Риса.

— Что?

Он пожимает плечами.

— О, хорошо. Пожимает плечами. Разговор уже так хорошо складывается.

— По крайней мере, ты последовательна.

— В чём последовательна?

— В том, что постоянно злишься.

Я делаю глоток и не по-дамски фыркаю.

— Попробуй-ка всю жизнь проработать на кухне с кучей мужиков. Это часть моего обаяния. — Я подмигиваю великану, стоящему рядом со мной.

Рис усмехается, как будто не находит во мне ничего привлекательного.

— Не моя вина, что ты недостаточно мужественен, чтобы справиться со мной. Но посмотри на Скотти. — Рис бросает на меня сердитый взгляд, но я не обращаю внимания на его недовольное выражение лица и свищу. — Эй, Скотти, — зову я его из бара.

Молодой человек резко оборачивается ко мне, его энтузиазм очевиден.

— Ты уволен.

Теперь он широко улыбается и отдаёт честь.

— Ха! Конечно, шеф. — Затем он разворачивается и возвращается к работе.

Взгляд Риса становится мрачным, и это странным образом меня заводит, поэтому я улыбаюсь ему в ответ.

— Видишь? Скотти может это выдержать. Тебе просто нужно немного закалиться. — И, может быть, дело в нескольких глотках вина, которые ударили мне в голову, но я протягиваю руку и бью его по руке. Небрежно. Прямо по татуировкам. Как будто мы старые друзья или что-то в этом роде.

Вот только мы не друзья.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Медленно, размеренно. Затем раздаётся его низкий, мрачный голос.

— Нам нужно поговорить.

Я киваю и тянусь за бокалом вина, надеясь, что оно поможет мне справиться с внезапным комом в горле. Через край своего хрустального бокала я вижу, как Рис бросает на Скотти сердитый взгляд.

— Но я не хочу весь вечер разговаривать с этим придурком, который к тебе подкатывает.

У меня в голове всё переворачивается. Меньше всего мне хочется говорить с незнакомцем о таких болезненных личных вещах. Я бы лучше вонзила вилку себе в глаз.

— Что ты...

Я замолкаю, когда Рис бросает на барную стойку стодолларовую купюру и одним быстрым движением встаёт. Я всё ещё сижу с отвисшей челюстью, когда он хватает меня за спинку стула и оттаскивает от барной стойки.

— Тебе не нужно платить за меня. — Я не хочу, чтобы он покупал мне выпивку. Но и за него я платить не буду.

— Пойдём. — Он встаёт, не колеблясь протягивает свою массивную руку к моей пояснице и помогает мне подняться с места.

То, как он берет ситуацию под контроль, очень по-мужски, и это пробуждает что-то внутри меня. Мне не должна нравиться эта его властная сторона. И уж точно я не должна позволять ему уводить меня отсюда, как будто мы не просто противники. И я не хочу превращаться в какую-то глупую девчонку, которая смотрит на него влюбленными глазами, поэтому я напоминаю себе, почему он такой ужасный, пока мы идем к выходу.

Он груб и думает обо мне самое худшее.

Он выгнал мою сестру и оставил её без крыши над головой.

Он пытается забрать моего племянника, которого я люблю больше всего на свете.

Все эти внутренние разговоры о дерьме прекрасно работают. На самом деле из-за них я чувствую, что мне вообще не стоит находиться рядом с ним. И я снова пожимаю ему руку, как и в прошлый раз.

— Куда мы идём?

Он придерживает для меня входную стеклянную дверь, как и подобает джентльмену, которым он не является.

— Я не знаю. В этом городе полно туристов. Я нигде не могу найти номер.

— Я бы всё равно не пошла с тобой в номер, Рис. Ты пытаешься меня подставить, а не трахнуть, помнишь? — Я бросаю на него свой самый ненавистный взгляд и пытаюсь пройти мимо, но он встаёт прямо передо мной, не давая мне выйти из ресторана.

Он опускает подбородок, и теперь наши глаза на одном уровне.

— Неужели? — Едва заметная ухмылка на его лице только ещё больше выводит меня из себя.

Придурок.

— Да, это так, — произношу я чётко и ясно, чтобы он меня услышал. Я готова к драке. Это будет не первый и, скорее всего, не последний мой бой, но он может стать одним из самых важных в моей жизни. И я не собираюсь всё испортить только потому, что он, возможно, самый грешный на