не будет в интересах Майло... но я также пообещал его матери, что заменю её, если этот день когда-нибудь настанет.

Я просто не ожидал, что он настанет.

Боль от потери Эрики ещё свежа, и во многих смыслах это до сих пор не укладывается в голове. Наша дружба была лёгкой, и она всегда казалась здоровой. Всё это кажется нереальным, и всё, что я делаю сейчас, — это просто... на автопилоте.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем резкий хлопок в ладоши за моей спиной вырывает меня из задумчивости.

— Ты не можешь здесь оставаться.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, и замираю, увидев её в дверях в чёрных брюках в тонкую полоску и белом поварском халате.

— Почему ты так одета?

Её щёки впадают, а выражение лица становится кислым, когда она неодобрительно смотрит на меня. Она собрала волосы в тугой пучок на затылке, что придаёт ей суровый вид.

Я скучаю по её растрёпанным волосам и пятнам от травы на коленях.

— Потому что мне нужно идти на работу.

— Прямо сейчас?

— Нет. Я просто люблю наряжаться в свободное время.

Я тяжело вздохнул.

— Нам нужно поговорить. С Майло. О Майло. Обо всём.

— О том, что Майло останется здесь?

У меня работает челюсть. Я не хочу ей лгать, но и не хочу давать ложную надежду.

— Я не знаю.

Она в недоумении приоткрывает губы.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Моя жизнь не здесь. Моя работа не здесь. У меня есть летний домик в Эмеральд-Лейк. Есть законы, которые обязывают меня уехать. Иммиграционная служба не одобряет пребывание в стране более шести месяцев. И моё время почти вышло. Я не работаю.

Опять.

Она закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

— Шесть месяцев отпуска, да? Должно быть, здорово. Чем ты там занимаешься?

Теперь моя очередь напрячься. Я ненавижу говорить о своей работе. О вопросах. О предположениях. О том, как люди начинают относиться ко мне по-другому, когда узнают.

Мне нравится быть рестлером в World Professional Wrestling, но ещё больше я люблю свою личную жизнь. Поэтому мой персонаж не снимает маску на ринге. И поэтому я не рассказываю людям, чем занимаюсь.

— Я работаю в индустрии развлечений.

Она окинула меня взглядом.

— Порно?

— Нет.

— Хорошо, конееечно. — В конце своего недоверчивого предложения она многозначительно подмигнула.

Я не отвечаю. Я не обязан ей ничего объяснять. Годы, проведенные в приемной семье, когда я учился скрывать свои поступки и держать их при себе, стали для меня образом жизни, даже когда я стал взрослым.

От этой привычки трудно избавиться, и я даже не уверен, что хочу этого. Чрезмерная дележка всегда приводит к неприятным последствиям. Люди всегда в конечном итоге чего-то хотят. А именно денег.

Возможно, даже моего имени в их завещании.

Я не могу не задаваться вопросом... если бы Эрика не знала, попросила бы она меня стать опекуном Майло?

Этот вопрос не даёт мне спать по ночам после того, как я увидел семью Гаррисон в действии. Если они вполне способны позаботиться о Майло, почему она выбрала меня?

Потому что я подхожу ему? Или из-за количества нулей на моём банковском счёте?

Этот вопрос не даёт мне покоя.

— Алло? — Табита машет рукой перед моим лицом, выводя меня из оцепенения. Я сам не свой и знаю это. Мне нужно время, чтобы подумать. Время, чтобы всё обдумать. Мне нравится тщательно взвешивать все варианты, а это решение кажется поспешным.

Я не знаю, что делать, не говоря уже о том, что сказать, поэтому предлагаю вариант, который может обернуться катастрофой.

— Я мог бы иногда пускать его в гости.

Её лицо мгновенно краснеет.

— Да у тебя вообще есть совесть? Прикатил сюда, совершенно чужой для всей его семьи. Ведёшь себя так, будто окажешь мне огромную услугу, позволив ему приехать. — Она усмехается и вытирает рот рукой, в каждом её движении сквозит раздражение. Я вижу, как в её поведении нарастает отчаяние, когда она переминается с ноги на ногу. — Ты просто какой-то чёртов случайный человек. Ты ему не отец.

Мои зубы сжимаются.

Я провел с Майло много выходных. Много времени я посвящал заботе о нём, чтобы Эрика могла отдохнуть. Я отказался от других мест для отпуска, потому что после нескольких недель в дороге понял, что скучаю по нему.

За последние два года я привязался к нему. Нет смысла это отрицать, поэтому я и не отрицаю.

— Я — самое близкое, что у него есть к этому. И я в его жизни почти столько же, сколько и ты.

Я не думал, что Табита может покраснеть ещё сильнее, но она бросает вызов обстоятельствам.

— Убирайся. Вон.

Я стою, возвышаясь над ней, и приближаюсь, но она ничуть не напугана. Она чертовски вспыльчива. Так было с того самого дня, как я её увидел. Я рад, что у Майло есть такая поддержка. Хотел бы я, чтобы кто-то боролся за меня так же упорно, как она за него. Может, она мне и не нравится, но я восхищаюсь её упорством и преданностью.

— Нам всё ещё нужно всё обсудить. И я не поеду пять часов домой только для того, чтобы развернуться и вернуться, когда тебе будет удобно. Так куда же мне пойти?

Она отворачивается от меня и бросает через плечо:

— Поиграть в пробке, папочка. — Её голос звучит раздражённо, а рука дрожит от ярости, когда она хватает со стола ключи от машины.

Табите больно. Это написано на её лице. А обиженные люди причиняют боль другим. Вот почему я не обижаюсь на её выпады. Им не хватает убедительности.

Она снова насмехается, засовывая ноги в черные сабо.

— Вообще-то, у меня есть для тебя идеальное место.

— Это на дне озера? — бормочу я, натягивая ботинки и доставая джинсовую куртку.