class="p1">— Что же, тогда я принимаю твоё предложение.

Глава 17

Тимур

Проходит ещё около трёх недель, прежде чем мне удаётся разобраться со свалившимися на меня делами и даже чуть-чуть больше, авансом за предстоящее отсутствие.

— Я же говорил, что цены тебе не будет, если направить твою энергию в нужное русло, — с явной гордостью в голосе говорит отец, когда мы встречаемся за ужином.

Я лишь усмехаюсь. Мне нечего ответить на это, ведь он прав. Просто раньше у меня не было верной мотивации. А сейчас мне нужно позаботиться о семье. Пусть пока и только гипотетической.

Если признаться самому себе, меня дико пугает, что она может такой и остаться. Что я придумал то, чего нет и никогда не было.

В какой-то момент я ловлю себя на том, что оттягиваю время, загружаясь работой, и тогда беру билет на ближайший рейс на самолёт, больше не давая себе и шанса передумать.

В конце концов, попробовать и получить отказ гораздо лучше, чем не попробовать и сожалеть об этом всю жизнь.

Гора Медвежья приветствует меня ослепительной белизной вершин. Морозный свежий воздух наполняет лёгкие, и улыбка на губах растягивается сама собой. Щекотное ощущение в центре груди, словно вернулся домой…

Я оставляю вещи в дорогущем номере отеля, единственном свободном в текущие даты, и направляюсь к домику администрации базы отдыха, чтобы поточнее узнать расписание Люды и поймать её на склоне. Но не успеваю пройти и полпути, как меня останавливает неверящий оклик за спиной:

— Тимур?

Разворачиваюсь и вижу перед собой Полину в экипировке и с лыжами подмышкой.

— Это правда ты? — всё с тем же неверием уточняет она и, не дожидаясь ответа, бежит ко мне со всех ног.

Широко улыбаясь, я раскидываю руки в стороны, готовясь поймать её на лету, но вместо этого получаю лыжей по бедру. Не больно, но ощутимо.

— Ау! За что?

— Ты уехал! — с обидой бросает она, а в глазах стоят злые слёзы. — И даже не попрощался! А потом ни разу не позвонил…

С каждым словом её голос становится всё тише и тише, пока окончательно не сходит на нет. Тогда она утыкается в меня лбом и шумно надсадно дышит.

Сердце болезненно ёкает, пропуская удар, а к горлу подкатывает ком.

— Я вернулся, — хриплю я, не узнавая собственный голос.

Глажу шмыгающую носом Полину по голове, стараясь успокоить, но понимаю, что этого ничтожно мало, и подхватываю её на руки.

— Я скучала, — доверительно шепчет она, крепко сжимая меня в объятьях.

— Я тоже, — признаюсь я. — Очень-очень.

Мы стоим так бесконечно долго, а затем Поля резво спрыгивает за землю и, утерев нос внешней стороной перчатки, деловито интересуется:

— Итак, какой у тебя план?

— План? — теряюсь я от резкой смены настроения.

Девочки такие девочки. Хоть маленькие, хоть большие. Понять их логику невозможно. Да и надо ли? Нужно просто принимать их такими, какие они есть.

— Угу, план, — подтверждает она. — Или ты собирался идти к маме без всякой подготовки?

Именно так и собирался.

Но видимо, зря. О чём мне намекает грозный взгляд.

— Я думал поймать её на склоне, — нехотя признаюсь.

— И отвлечь от работы? — весело фыркает Полина. — Она этого не любит.

— И вручить ей вот это, — упрямо продолжаю я, доставая из кармана небольшую бархатную коробочку.

По пути в аэропорт меня вдруг осенило, что именно хочу предложить Людмиле. Другого решения я просто не вижу для той самой, единственной, правильной для меня женщины. Пришлось сделать крюк в ювелирный, из-за чего едва не опоздал на самолёт.

Полина сдавленно охает.

— Это плохая идея, — выдыхает она, не сводя взгляда с коробочки.

Меня окатывает холодной волной разочарования. Неужели она против?

— Почему?

— Да потому, что папа тут недавно сделал предложение своей невесте, — снисходительно поясняет Полина. И меня захлёстывает вторая волна облегчения. — Да и мама не любит, когда на публике, при всех. — и немного стыда.

— Чёрт…

Я об этом совсем не подумал. Само собой, Люда не хочет привлекать внимание к своей личной жизни, учитывая прошлый печальный опыт.

— Снова ругаешься при ребёнке, — строго напоминает Полина.

— Прости. Просто не знаю, что теперь делать, — чешу затылок сквозь шапку. — Может её в ресторан пригласить?

В тот самый, где мы были на первом и, к сожалению, последнем нашем свидании. Правда, эффекта новизны уже не получится, да и поедет ли Люда туда со мной добровольно на этот раз?

— У меня есть идея получше, — заговорщически улыбается Полина.

— Думаешь, это хорошая идея? — в стотысячный раз переспрашиваю я, меряя шагами небольшую кухню.

— Конечно, — кивает маленькая интриганка, доедая со вкусом второе мороженое, прихваченное за компанию с тортиком из магазина. — Тут она точно от тебя не убежит.

Ещё бы! Мы ведь у неё дома!

Люда не убежит, а вот меня на мороз выпихнуть может.

Впрочем, гадать, как развернутся события нашей встречи, мне остаётся недолго — за окном мелькает до боли знакомый силуэт, хлопает входная дверь.

— Поля, я до… — Люда обрывает фразу на полуслове, наверняка заметив мои одежду и обувь.

На ходу скидывая ботинки, она появляется на кухне.

За короткий миг на её лице мелькает калейдоскоп эмоций: удивление, облегчение и радость, а затем их сменяет холодная отчуждённость.

— Что ты здесь делаешь? — ровным тоном спрашивает она.

— Приехал к вам, — лаконично выдаю я. Все связные мысли, как назло, вышибает из головы.

— Зачем?

— Я… Нам нужно поговорить, — выразительно кошусь на Полину и та, сразу всё понимает.

— Я пойду в свою комнату, — громко объявляет она. — Не забудьте оставить мне тортик, — а проходя мимо меня, тихо добавляет: — Удачи!

Полинка скрывается за дверью, а я делаю шаг к Люде, но она останавливает меня, упираясь ладонью в грудь.

— Зачем. Ты. Приехал? — Люда чеканит каждое слово. — Если хотел лично сообщить чудесную новость, то опоздал. Кирюхин уже всё сделал за тебя.

В первые секунды я даже понять не могу, о чём она говорит, но постепенно до меня доходит смысл её слов. Я нанял её бывшего, буквально спас его карьеру, зная всю подноготную их отношений из первых уст. Люда наверняка чувствует себя обманутой и даже преданной.

А меня не было рядом, чтобы вовремя ей всё объяснить. Сжимаю руки в кулаки до побелевших костяшек, ощущая бессильную злость на самого себя.

— Клянусь, это всё ради тебя! — говорю единственно важное сейчас.

Люда издаёт нервный смешок, затем ещё одни, и ещё, пока не впадает в истерику от хохота.

— Что-то новенькое, — говорит она, утирая слёзы, выступившие в уголках глаз. — Нет,