впрочем, тоже не жаловала. Это была одна из тех тем, которые мы аккуратно обходили в разговорах, чтобы не добавлять поводов для раздражения.

А Варя всегда мечтала о питомце и часто напоминала нам об этом. Я тоже с детства мечтал о собаке, только во взрослом возрасте молча.

Теперь же все было иначе и, совсем неожиданно мечта исполнилась.

Пес коротко гавкнул, вернув меня в реальность. Я резко выдохнул и потянулся к бардачку — проверить, не забыл ли ветеринарный паспорт от заводчика. Он был на месте, щенячья карта тоже.

Звали пса Тоби. Идеальное простое имя, которое в нашей сложной семье помогло бы установить баланс между трудностями и легкостью.

Интересно, убьет ли она меня?

Или… улыбнется?

В любом случае, назад пути не было.

Дом встретил меня такой тишиной, что даже щелчок дверного замка казался громким, почти вызывающим. Я чувствовал себя почти вором, планирующим крадучись пробираться в здание.

— Мы дома, — сказал я почти шепотом, хотя не был уверен, кому именно это говорю — себе, псу или, неясной тревоге, которая пульсировала где-то под ребрами и требовала объяснить мое спонтанное решение.

Тоби, не дожидаясь приглашения, выскочил из машины, с глухим звуком приземлился на дорожку, понюхал воздух и потрусил к крыльцу. Хвост вилял энергично — с той самой наивной радостью, на которую ни один взрослый человек уже не способен. Но с Варей они точно поладят…

Я открыл дверь и пропустил его вперед.

— Осторожно, не… — не успел я договорить, как послышался восторженный визг.

— Папа! — Варя появилась в дверях кухни, скользя по полу в носках и с прядью волос, приклеенной к щеке мазком засохшего розового акрила. — СОБАКА?! НАСТОЯЩАЯ?! Она теперь наша?!

Она пролетела по коридору, как ураган, и повисла на мне, чуть не сбив с ног. Потом тут же развернулась к Тоби и припала к нему на колени, обняв, уткнувшись в мягкую, пахнущую щенком шерсть.

— Это мальчик. Его зовут Тоби, — сказал я, пока в коридоре уже звучал восторженный лепет, и пес, кажется, тоже пытался все прокомментировать, подпрыгивая, повизгивая и облизывая свою новую юную подругу с головы до ног.

Лена вышла на шум, не сразу заметив собаку, в руках у нее была чашка, а взгляд как будто немного сонный, расфокусированный. Потом она остановилась напротив меня и замерла, во все глаза уставившись на собаку.

Я не знал, чего ждал. Вспышки раздражения? Удивления? «Максим, ты с ума сошел»?

Но она только медленно опустила чашку на столик у стены и шагнула ближе. Пес, почувствовав внимание, обернулся и подошел к ней, словно понял, что теперь нужно быть особенно аккуратным.

Он ткнулся ей в ладонь и замер, Лена тоже. Потом вдруг хрипло рассмеялась.

— Он настоящий? — повторила она вопрос Вари.

— Абсолютно, — кивнул я. — Ветеринарный паспорт, прививки, ест, спит, греет душу.

Она присела на корточки, провела пальцами по его лбу, по ушам, потом осторожно обняла — будто проверяя, не сон ли это. Варя села рядом и заговорила сразу с обоими — с Леной и с Тоби, будто они теперь трое связаны каким-то тайным союзом.

— А что, если он просто потерялся? — Лена подняла на меня взгляд, все еще слегка ошарашенный.

— Мы его новые хозяева, — сказал я. — Заводчик сказал, что его вернули из семьи, не справились, слишком активный. А я подумал…

Я пожал плечами, не закончив объяснять такую спонтанную покупку.

— Ты подумал, что нам нужен кто-то, кто будет просто рад, что ты пришел домой? — тихо сказала она.

Я кивнул.

Лена наклонилась к Тоби и прошептала:

— Ну, что, наведешь тут свой порядок, а, генерал?

Пес коротко гавкнул.

В гостиной пахло остывшим попкорном, ванильной пенкой от какао и шерстью. Последнее оказалось новинкой в нашем доме, но, судя по всему, теперь к ней стоило бы привыкнуть.

Я сидел на полу, облокотившись о диван. Варя лежала на животе, вытянувшись между мной и Тоби, который, как настоящий охранник, лежал с краю, аккуратно положив подбородок ей на лодыжку. Он только изредка подергивал хвостом, но в остальном вел себя как идеальный новичок, заслуживший звание «лучший мальчик».

— Он смотрит, правда же? — Варя обернулась ко мне, указывая на экран. — Он понимает, кто там гавкает?

— Думаю, он оценивает уровень актерской игры, — кивнул я серьезно. — Или ревнует к тому, что у того пса в кадре есть собственный домик.

— У него будет лучше, — уверенно заявила она. — Мы ему построим! Правда, мама?

Лена сидела чуть поодаль, в кресле, прижав к себе Ворона. Тот устроился на ее коленях, будто бы невозмутимо игнорируя все происходящее, но уши его все же были чуть повернуты в сторону Тоби. Ревности у кота не было, скорее, осторожность.

— Конечно, построим, — ответила она. — Только сначала найдем, где у нас в доме есть место для еще одного обитателя.

— На моей кровати, — немедленно выдала Варя. — Там как раз угол свободный.

— Ты так говоришь, будто совсем не занимаешь на кровати места, — усмехнулся я, вспомнив, как сильно дочь любила спать в позе морской звезды — раскинув все конечности и заняв ими буквально все пространство кровати.

— Потому что я хрупкая принцесса, — заявила она и спряталась головой в подушку, смеясь.

Мы смотрели какой-то мультфильм с говорящими животными. Что-то из старой-доброй классики, где собака была храброй, кошка — заносчивой, а в финале все дружили и пели под звездами. Варя, конечно, видела его не первый раз, но сейчас было важнее другое: показать его новым членам семьи.

Ворон, свернувшийся клубком, все же заинтересованно наклонил голову на одном особенно громком эпизоде. Тоби тихо хрюкнул и прижался ближе к Варе. Лена бросила на него теплый взгляд, и что-то неуловимо сжалось у меня внутри.

Варя уснула первой, прижавшись к Тоби, будто к огромной грелке. Лена поднялась с кресла, уложила Ворона в лежанку у батареи и, немного поколебавшись, подошла ко мне.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо. — За него.

— За этого клоуна? — я кивнул на пса, тот в ответ зашевелил ушами. — Это был чистый авантюризм.

Глава 11

* Алина *

* * *

Я заметила, что сегодня день начался не так, как обычно.

Варя щебетала о чем-то — о своем сне, о мультике, о том, что Тоби лизнул ее в нос — а я будто смотрела на нее из-за стекла, как невидимый наблюдатель или как случайный гость. Я улыбалась, кивала, смеялась в нужные моменты, но внутри все время пульсировала одна-единственная мысль: «Я не могу больше притворяться.»

Максима с утра