Я обернулась к нему и тихо спросила:

— А если бы я оказалась совсем другой? Если бы все, что ты знал обо мне, оказалось бы не совсем правдой?

Он прищурился, потом шагнул ближе, сокращая расстояние между нами до опасно-интимного:

— Ты пугаешь меня.

Я отвела взгляд.

— Прости, я не хотела. Просто хочу, чтобы ты был готов. Вдруг однажды я скажу что-то странное. Или не такое, как ты ждал.

Максим молчал, потом кивнул.

— Я не знаю, что ты имеешь ввиду. Но ты мать моей дочери и человек, с которым я хочу прожить жизнь. Если тебе нужно время — пожалуйста. Если нужно молчать — молчи. Но когда будешь готова — я рядом.

Он поднял руку, осторожно коснулся моего лица. Я зажмурилась и, впервые за все это время, не просто не отстранилась, а действительно насладилась этим прикосновением.

— Давай все-таки глянем вместе какой-нибудь короткий мультик, уложим Варю, и я все-таки попробую закончить свою историю? — предложила я, и Максим согласился.

После очередной получасовой истории про животных Максим уже сидел на полу в комнате Вари, возвращая книги обратно на полку, когда я зашла. Он поднял голову, тепло улыбнулся и тут же замер, заметив, как я выгляжу.

— Поговорим? — спросила я тихо, заметив, что Варя уснула.

Он кивнул и встал, подойдя ко мне, но теперь я все-таки отступила на шаг, не дожидаясь прикосновения. Никаких вступительных фраз, никаких отвлекающих маневров. Пришло время сказать все.

— Внизу, — добавила я. — Лучше не рядом с Варей.

Мы прошли в гостиную. Я села на диван, скрестив руки, он расположился напротив, слегка наклонился вперед, оперся локтями на колени и направил все свое внимание на меня.

Я посмотрела на него и сказала:

— Есть вещи, которые нельзя объяснить. Или можно, но они звучат как безумие.

Он не стал перебивать меня вопросами, только слегка кивнул, как будто подбадривая, мол, продолжай.

— Ты ведь помнишь, что я почти не говорю об аварии. Ты, может, думал, что я вытеснила эти воспоминания, что не хочу вспоминать, что слишком больно думать об этом...

— Да, — сказал он осторожно. — Так и думал.

— Это не совсем так.

Я выдохнула, чувствуя, будто готовлюсь прыгнуть с края обрыва.

— Та авария. Там была еще одна машина. Ты помнишь?

Он кивнул, лицо напряглось.

— Три человека. Двое выжили. Одна девушка погибла. Ее звали Алина Ковалева, — сказала я. Сердце грохотало где-то под ребрами, я не знала, как выдержу его взгляд, поэтому предпочла смотреть в пол. — Это была я. До всего.

Он отпрянул, и словно вокруг вдруг стало холодно.

— Что ты сказала?

Я кивнула и поджала губы:

— Я не знаю, как или почему это случилось. Но я проснулась здесь, в этом теле. Я не Лена. Не та, которую ты знал. Я та девушка, что умерла в машине.

Максим выпрямился, руки его сжались в кулаки на коленях:

— Это шутка? Или ты… Ты помнишь, что тебе говорил врач? Это может быть последствия аварии?

— Я помню друзей, свою съемную квартиру. Имя моего бывшего. Свою работу в кофейне, — я наклонилась вперед, словно хотела сократить расстояние между нами или, может, защититься таким странным способом, взывая к доверию. — И я знаю, что все это звучит как фантастика, но я больше не могу это скрывать. Ты заслуживаешь правду.

Он молчал, кажется, вечность. Прошло действительно несколько минут, но потом Максим встал.

Я подумала, что это конец. Сейчас он уйдет, поверив мне. Или не поверит и рассмеется, или накричит за глупую шутку.

Но он просто прошел мимо, встал у окна и долго смотрел в темноту. Когда заговорил, голос был тихим:

— А если это правда… Тогда где Лена?

Я закрыла глаза:

— Я не знаю.

Он не обернулся, все еще смотрел в окно, как будто там, за стеклом, можно было найти ответ.

— Я… — начал он, и голос чуть дрогнул. — Мне нужно… немного времени.

Я кивнула, хотя он все еще не смотрел на меня.

— Не потому что я тебе не верю. И не потому что хочу уйти. Просто я не знаю, как сейчас жить с этим знанием. Мне просто нужно немного времени.

Я подняла глаза, все еще сидя на диване и замерев, как испуганный зверек. Ни одного слова я больше не смогла выдавить из себя.

— Я не сбегаю, — повторил он, уже повернувшись ко мне. — Просто нужно выйти подышать.

Я кивнула снова, как запрограммированная на одно-единственное действие машина. Как будто если не двигаться, если замереть и спрятаться, то все это будет не по-настоящему.

Он не подошел, не прикоснулся. Только накинул легкую куртку, взял ключи со столика у входа и вышел. Дверь за ним захлопнулась с едва различимым звуком.

Я не стала ждать его возвращения. Что это вообще в этой ситуации значит — ждать?

В детской Варя уже безмятежно спала, а Ворон дремал у ее подушки. Я спустилась по лестнице в спальню, переоделась в футболку, погладила Тоби по голове, когда он проводил меня глазами до кровати.

Я легла, закрыла глаза. Открыла. Закрыла снова. Но сон не приходил, мне было слишком тревожно и слишком одиноко. Возможно, в этом и крылась главная опасность ожидания, которое предстояло мне этой ночью.

*Максим*

* * *

Я вышел на улицу просто чтобы подышать, но воздух показался даже тяжелее, чем в доме.

Машин почти не было, только виднелись редкие огни фар за поворотами. Я шел куда-то, не выбирая направления, мне просто нужно было идти, чтобы проветрить голову.

Я пообещал ей, что не сбегаю, и я не лгал, просто не мог остаться рядом, не мог мгновенно принять все, что она сказала. Слишком много всего сразу. Слишком многое сдвинулось. Мне нужно было пространство, чтобы не сорваться, не сделать глупость, не сказать того, что нельзя будет взять обратно.

Я все еще слышал знакомый голос своей любимой жены, женщины, которую знал много лет. Она говорила спокойно, даже не защищалась, не требовала поверить, просто рассказывала свою версию событий. И, как бы это ни звучало, я верил.

Я прошел мимо старой детской площадки. Когда-то мы с Варей катались здесь на качелях. Ей было три, и я ловил ее за капюшон, когда она пыталась качнуться слишком резко. Смеялась до икоты, потом долго всем рассказывала, что ее папа супергерой.

Я сел на скамейку. Было прохладно, но терпимо. Я довольно долго сидел, уставившись в асфальт, и думал о Лене.

О той недавней кошмарной ночи, когда все изменилось. О звонке, разделившим жизнь