class="p1">В Солане я бывала раза три или четыре: совсем маленькая с мамой и отцом, потом перед свадьбой отца с мачехой и ещё один раз после, уже вместе с Агатой — мы ездили на признание наместником мачехи и её дочери членами семьи князей Душечкиных. И вроде бы всё здесь должно было быть мне знакомым, а я посмотрела на столицу другими глазами. Всплыло в голове расхожее выражение из земной жизни «Москва — не Россия», и стало как-то обидно даже. Сверху Солану накрывал Облачный город и тем самым заменял ей настоящее небо. Однако маги не сидели сложа руки, а превратили его в настоящее произведение искусства. Закат они изобразили, не жалея красок, — красный, фиолетовый, жёлтый, синий и их оттенки создавали завораживающую картину, подсвеченную магическими огнями. Но главное, что местные жители так к этому привыкли, что даже не поднимали головы. Но это ладно, обидно было ещё за то, что прогресс тут явно шагал семимильными шагами. Горожане выглядели ухоженно и дорого, по отдельной полосе ездили автомобили (ну не такие, как в техномире, конечно, но коробки на колёсах без лошадей), витрины радовали иллюминацией, вывески — креативом, здания — свежим ремонтом, а улицы — чистотой. Я почувствовала себя деревенской замарашкой, а не княгиней.

— Это нормально, что здесь как будто другой мир? — спросила я у Мирража, отлипнув от окна кареты.

Степан ехал не торопясь, тщательно сверяясь с нарисованной любезным охранником картой и давая нам возможность всё рассмотреть. А может, и сам по сторонам глазел в шоке.

— В последние годы маги решили начать реформы и вот экспериментируют на Солане. Мы с братьями думаем, что им стало тесно в Облачном городе и они спустились в люди. Может быть, даже опять Низины поделят на страны и будут ими управлять. Все проходит через желание отделиться и выделиться на фоне других, — пояснил Властер, беззаботно пожав плечами.

А меня это возмутило. Никто не спросит обычных людей, чего хотят они. Просто проведут границы по линейке, не глядя на то, кто в том месте живёт и что построено — на Земле такое практиковали, — а из-за этого начнутся конфликты. Ну и если маги хлынут в Низины, то совершенно точно станут высшей кастой, а все остальные — их обслуживающим персоналом. Я с таким раскладом смириться не могла.

— То есть отберут у нынешних владельцев княжества и всё переделают под себя? — уточнила я.

— Тебе точно переживать не стоит. Ты громко о себе заявишь и даже оттяпаешь себе целую страну вместо княжества. Они сто процентов будут делить по праву сильного. Вот, допустим, если у них есть штук тридцать магов высшего порядка, то поделят на тридцать стран, а тех, кто слабее, назначат аристократами и министрами.

— А Облачный город бросят?

— Зачем? Оставят как какой-нибудь административный центр. Ну если, конечно, мои братья его вместе с магами не разнесут из-за того, что столько лет ключи не отдавали, — хохотнул Мирраж.

И я осознала, что мы стоим на пороге больших изменений.

— Думаешь, твои братья будут мстить? — осторожно спросила я.

Почему-то в голове отложились его слова о том, что все томившиеся долгие века на Маоре Властеры тут же разлетятся по мирам, едва получат свободу. Хотя он меня и предупреждал, что не может отвечать за действия остальных.

— Тебе точно нечего бояться, — с уверенностью заявил Мирраж.

Но меня это совершенно не успокоило. Я погрузилась в размышления: а как бы так устроить, чтобы вообще никто не пострадал? Наша карета тем временем остановилась, и вскоре Степан распахнул дверцу.

— Приехали, хозяйка, — сообщил он, многозначительно заглядывая мне в глаза.

Денег ждал, чтобы помчаться по столичным кабакам.

— Всё сделаешь и получишь своё вознаграждение, — сказала я ему строго и подтолкнула Агату, чтобы выходила первой.

К моей великой печали, сводная сестра на всё реагировала вяло: и рассказ мой про земную жизнь слушала невнимательно, и в окно, пока мы ехали по Солане, не смотрела, и сейчас, оказавшись во дворе шикарной гостиницы возле радужной лестницы в Облачный город, на её лице не промелькнуло ни единой эмоции, хотя восторгаться было чем.

Мы, конечно, гуляли по достопримечательностям, когда раньше приезжали в столицу. И до лестницы этой доходили, и шпили гостиницы видели, но внутри не были. Так что даже мне, бывавшей в Эрмитаже, Воронцовском дворце и «Метрополе» на экскурсии, имелось на что посмотреть и чем восхититься, а Агате — хоть бы хны.

— Давай побыстрее заселимся, а то мне нужно кое-куда сходить, — шепнул мне на ухо Властер.

И я сразу насторожилась. Без меня?

— А куда ты? Зачем? — спросила я с тревогой.

Вот ведь странность: я так привыкла, что Мирраж всё время рядом со мной, что его уход меня немного пугал. Нет, я знала, что он уходил по своим делам, но это было, пока я спала, и раньше он мне не докладывал о своих отлучках, поэтому они и проходили для меня незаметно. А тут… Большой город, гостиница, радужная лестница в облака. Сложно объяснить, но мои эмоции чем-то напоминали эмоции ребёнка, которого родители собирались оставить одного в доме. И помимо страха, где-то глубоко зарождались любопытство и азарт. Ведь можно будет залезть туда, куда не пускали, и попробовать то, что нельзя.

Только вот ночь вступала в свои права, и Мирраж обретал силу.

— Я хотел посмотреть на того князя, который занял всю гостиницу на центральной площади, — сказал он, подозрительно сощурившись. — Но теперь уже сомневаюсь, что тебя можно оставить без присмотра.

— А чего на него смотреть? — спросила я, даже не подумав обижаться на справедливые подозрения.

— Есть вероятность, что это кто-то из моих братьев. Я бы не хотел, чтобы он нам помешал.

Ещё один Властер в Солане? Какое странное совпадение.

— Не беспокойся за меня. Сходи и проверь. Обещаю сидеть в своём номере тихонько и вообще никуда не выходить, — сказала я твёрдо.

Действительно, нечего дурью маяться. Поужинаю, приму ванну, лягу в кровать и хорошо подумаю над тем, что мне делать, если маги действительно начнут перекраивать мироустройство Маора. Припомню всё, что было в школьной программе про устройство государств и этапы развития общества. Сто процентов моментально усну и завтра проснусь полная сил.

К нам выбежал управляющий гостиницей в нарядной красной ливрее.

— Чего же вы на пороге стоите, господа хорошие? —