Она и её изменения не давали мне покоя. Наверное, меня одолевало чувство вины из-за самоуправства. Ведь она стала кроткой овечкой не потому, что всё осознала и встала на путь исправления, а под действием моих чар. К тому же Мирраж прав в том, что мы не приходим в миры сразу испорченными. Нас формируют обстоятельства и воспитание. А Душечка, то есть я, хоть и не заслуживала предательства и смерти, но и любви с уважением в Агате ничем не вызывала.

Я постучалась и сразу вошла к ней в комнату.

— Я хочу с тобой поговорить, — сказала, пододвинув стул так, чтобы расположиться напротив кровати, на которой Агата сидела, сложив руки на коленях. — Ты готова меня выслушать?

Сводная сестра послушно кивнула. Нет, она напоминала не просто овцу, а робота. Чем дольше я на неё такую смотрела, тем сильнее досадовала. Ей-богу, лучше бы она кроликом оставалась. Жила бы себе в клетке, и не пришлось бы завтра брать её с собой в Солану. Если не удастся сейчас её разговорить, я точно не выдержу долгого соседства с ней в карете и опять стукну благостью.

— Агата, ты совершила страшное преступление, но я готова тебя за него простить и всё забыть. Я тоже была не лучшей сестрой и прошу тебя простить меня за это. Пожалуйста, давай ты сейчас перестанешь заниматься самобичеванием и начнёшь разговаривать, как все нормальные люди, — попросила я и уставилась на сводную сестру, затаив дыхание.

Агата раскрыла рот, набрала в лёгкие воздуха и… закрыла рот обратно. Мотнула головой и опустила взгляд. Это могло обозначать две вещи: она не может говорить, как обычные люди, или не готова меня простить.

— Объясни, как можешь, хоть промекай, почему ты не говоришь нормально? — воскликнула я, всплеснув руками и вскакивая со стула.

Агата просто смотрела на меня печальными глазами и больше даже не делала попыток что-то сказать.

Что я больше всего не любила в своей работе ветеринаром, так это того, что с пациентами нельзя поговорить. Они не ответят на твои вопросы, не опишут симптомы, не подскажут, где у них болит. И опять я столкнулась с этой же проблемой!

Несколько моих бывших одногруппников из-за этого не смогли работать — испугались брать на себя ответственность. Я проявила решительность, и казалось, что у меня получилось стать хорошим врачом. Значит, надо просто хорошо подумать, и выход обязательно найдётся!

— Ладно, отдыхай. Мы завтра едем в Солану. По дороге разберёмся, что с тобой делать, — протараторила я и выскочила за дверь.

Руки чесались от желания притянуть в них магию, но я твёрдо сказала себе «хватит» и пошла в спальню. Побросала в собранный горничной сундук пару ненужных вещей, побродила туда-сюда да и пошла готовиться ко сну. Умылась, легла, укрылась, выключила светильник, закрыла глаза, а мысли так и не отпускали.

И, как это обычно бывает перед сном, картины становились красочными, как фильмы. Мой назывался «Благими намерениями вымощена дорога в ад». В нём я бездумно причиняла всем добро и наносила пользу, пока не стала самым ужасным людским кошмаром на всём Маоре. И даже Мрачные Властеры вместе с порождениями мрака казались людям безобидными волшебниками по сравнению со мной. Я пыталась что-то доказать, демонстрировала свою магию, но все становилось только хуже и хуже. Дошло до того, что я отчаялась и действительно стала злобной колдуньей. Одинокой и несчастной.

Всхлипнула и тут же почувствовала, как прогибается под тяжестью чужого тела матрас. Глаза моментально высохли, а магия со спины перетекла в руки, красиво осветив спальню синим мерцанием.

— Ты так сильно беспокоилась, что Бес почувствовал. Что случилось, почему не спишь? — спросил Мирраж мягко.

А я, наверное, из-за того, что не отошла от только пережитых фантазий, бросилась к нему на грудь со слезами:

— У меня ничего не получается с этой дурацкой магией! Я не хочу быть всемирным злом. Ну зачем мне эти силы ужасные? Забери их, а? Ты можешь их у меня забрать?

Мирраж положил ладонь мне на затылок, зарылся пальцами в волосы и погладил.

— Помню, когда только получил титул Властера Мрака, я сильно разгневался. Думал, что за идиоты эти людишки? Неужели они не понимают, что в Искажении столько же светлого, сколько в гармонии или в исцелении, а в них столько же мрака, сколько во мне или в брате Хаосе? Но со временем я понял, что чужое мнение о тебе не важно. Главное, чтобы ты сам оставался в мире с собой. Всё, что тебе нужно сделать — ответить на вопрос самой себе без утайки: какой участи ты желаешь своей сводной сестре? Не подстраиваться под принятую кем-то мораль, а заглянуть себе в душу.

Я, признаться, не слишком вслушивалась в его слова и даже не пыталась постичь всю глубину их смысла. Мне просто стало так спокойно в его объятьях, так убаюкивающе звучал его голос, что я задышала мерно и наконец провалилась в сон.

А с первыми лучами солнца я убедилась в том, что народная молва не врет, и утро действительно гораздо мудренее вечера.

Я встала с кровати с чётким пониманием своих запутанных отношений с Агатой и готовым способом разрешения этой проблемы. Мирраж дал очень правильный совет: отринуть все вложенные в голову устои и заглянуть в себя. Так вот, единственное, чего бы я всей душой хотела, — это вычеркнуть сводную сестру из своей жизни. Я не хотела ни торжества справедливости для той, что меня предала и обрекла на смерть, ни её перевоспитания. Я бы хотела забыть её, как страшный сон, и всё.

А что для этого нужно сделать? Правильно! Отправить Агату в другой мир с концами. Без возврата. Если это невозможно сделать вместе с телом, то пусть Мирраж и Серафим засунут её душу в моё земное — мне не жалко. А то, что из неё ветеринар как из меня прыгун с шестом, — так это мелочи. Может спокойно закрыть мой кабинет и заниматься чем угодно.

Воодушевлённая принятым решением, я умылась, оделась и слетела с лестницы на завтрак, улыбаясь от уха до уха.

— Доброе утро! — прокричала с порога немного громче, чем хотелось.

Просто так легко стало на душе, что эмоций плохо поддавались контролю. И почему только я раньше не подумала об этом простом выходе из положения, хотя он лежал на поверхности?

— Доброе ли? — с опаской уточнил Бес.

Они