него есть деньги. Приглушённый свет, тонированные стёкла, отдельные зоны с бильярдными столами. Персонал в жилетках скользит, как тени, всегда готовый поднести тебе новый бокал.

Пробираясь сквозь толпу, вижу знакомые рожи за дальним столом. Влад и Артём, как обычно, в центре внимания. Что-то оживлённо обсуждают, ржут и машут киями.

— Всем привет!

— О, явился, не запылился! — выдаёт «Завиток», забивая очередной шар в лузу. — Здоро́во, пропащий! Твоя ботанша тебя приворожила, что ли?

— Не бузи, — огрызаюсь я. — И не называй её так.

— Да ладно тебе, чё ты такой серьёзный? — отмахивается он с усмешкой. — Расслабься. Давай лучше партию сыграем. Проверим, кто здесь батя бильярда.

Игра начинается. И это больше, чем просто игра, скорее противостояние. Каждый удар, движение, взгляд — всё пропитано соревнованием. От Влада явно исходит агрессия, словно он хочет выместить на мне обиду.

Мы боремся за каждый шар, за каждую лузу. Борьба кипит не только на столе, но и в воздухе, заполненном невысказанными претензиями.

Между ударами перекидываемся новостями универа, они хвастаются своими похождениями на личном фронте.

Влад с восторгом рассказывает, как «уделал» очередную «тёлку», так что «соседи стучали по батарее». Артём вторит ему, со смачными подробностями, от которых меня слегка подташнивает. Я отмалчиваюсь, отпиваю пиво, чувствуя, как между мной и ними нарастает отчуждение.

Они смеются. Громко, самодовольно. Раньше я смеялся вместе с ними. Раньше их истории казались мне смешными. Сейчас же я слышу в них какую-то… убогость. Как пацаны, хвастающиеся друг перед другом грязными картинками.

— Ну а ты чё молчишь? Поведай нам о своих подвигах, — Влад выпрямляется, забив очередной шар, и окидывает нас победоносным взглядом.

Пытаюсь проигнорировать его, сосредоточившись на своём ударе.

— Да, кстати! — протягивает Артём с хитрой ухмылкой. — Как там наша неприступная? Дала уже?

Резко выпрямляюсь, чуть не сломав кий. Ребята переглядываются, ухмыляясь, и тут же приходит понимание, что они специально провоцируют. Проверяют реакцию?

— Всё нормально, — сухо отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. — У нас всё хорошо.

— Хорошо? — переспрашивает Влад, насмешливо приподняв бровь. — А как же спор?

Чувствую, как кровь приливает к лицу, а кулаки сжимаются.

— Нет никакого спора, — отвечаю я, делая вид, что выравниваю кий, прицеливаясь, пожимая плечами.

— Эээ, братан! Так дело не пойдёт. А как же слово пацана? — друг тянет ухмылку.

— А что не так? Я выиграл пари. Дальше это уже не вашего ума дело.

— Оу! Значит, ты всё-таки её трахнул. И как оно? Бревно или в тихом омуте черти водятся? — Артём не унимается, подливая масла в огонь.

— Тём, заткнись, — говорю я уже без всяких шуток.

Но он сегодня в ударе.

— Слышал, они все такие, эти тихони. С виду — ангел, а в кровати… о-го-го. Ну, рассказывай, Град, не жадничай. Она стонет тихо или как породистая кобыла?

Меня начинает тошнить. Смотрю на его довольное, разгорячённое лицо и вижу не друга, а отвратительного ублюдка.

Влад заливисто смеётся поддакивая:

— Наверняка ещё и готовит хорошо. Идеальная жена на одну ночь. Ты уж не проспи момент, когда надо делать ноги. А то прикипишь, и она тебя к батарее пирожками прикуёт.

— Я сказал, чтобы вы заткнулись! — мой голос звучит резко, почти звериным рыком, заставляя на мгновение замолчать даже музыку в колонках.

Они оба замирают, удивлённо таращась на меня.

— Ты чего это, братан? Шуток не понимаешь? Из-за какой-то…

— Не смей о ней так говорить, — шиплю я, сжимая кулаки. Чувствую, как по спине бегут мурашки ярости. — Вы вообще слышите себя? Вы о живом человеке говорите, как о куске мяса.

Наступает пауза. Артём первым приходит в себя.

— Охуе́ть! Это уже диагноз. Ты серьёзно? Мы что, на девичнике? Мужики всегда так говорили, говорят и будут говорить. Ты что вдруг, святым стал?

Вклинивается Влад. Вижу, как алеет его лицо. Как у него скулы ходят ходуном.

— Да, Мир! Чего святошу из себя строишь? — шипит он разгибаясь. — Это ты с нами сидел и рассказывал, как ты её «охомутаешь»! А теперь ты здесь белый и пушистый? Ты что, думаешь, она не узнает? Узнает, братан! И посмотрит на тебя, как на говно! Потому что ты и есть говно! Такое же, как и мы! Только мы хотя бы не лицемерим!

Его слова бьют точно в цель. В самое больное место. В мой собственный стыд. В страх, что она узнает.

— Нет, не святой, — выдыхаю я, пытаясь совладать с дрожью в руках. — Просто вы реально бесите со своим отношением к женщинам. Вы же так говорите, потому что сами боитесь! Боитесь, что какая-нибудь нормальная девчонка вас просто пошлет, увидит, какие вы на самом деле… Ничего из себя не представляете без папиных бабок. Вот и гадите на всех, чтобы самим не облажаться

Влад хмурится, его добродушие испаряется, сменившись агрессией.

— Ты охуел, что ли? С чего ты вдруг морали нам читаешь? Мы твои друзья, мудак! — он повышает голос, и слышу в голосе искреннее непонимание.

— Друзья? — горько усмехаюсь я. — Друзья не заставляют друг друга унижать тех, кто им дорог. Не тычут носом в собственное дерьмо, которое ты наговорил, когда был таким же, как они.

Атмосфера накаляется до предела. Чувствую, что ещё одно неосторожное слово — и всё закончится дракой. Слишком разные у нас взгляды на жизнь стали, слишком много накопилось обид и недосказанностей.

— Как знаешь, — пожимает плечами Влад. — Но помни, Градов. Рано или поздно правда всегда выходит наружу.

— А вот угрожать мне не надо…

— Представляю, как Исаева будет рыдать, узнав, что была всего лишь ставкой в нашем споре, — подливает масла в огонь Артём.

Вот оно. Именно этого я и боюсь: что Арина узнает правду. Узнает, каким циничным я был.

Я молчу. Ярость, обида и страх смешиваются в гремучую смесь.

Влад надвигается на меня, его дыхание с запахом алкоголя и сигар ударяет мне в лицо.

— Так что не дури, — кладёт ладонь мне на плечо. — Ты лучше дай знать, когда к ней подкатить можно будет. Делиться надо, братан. Мне есть что ей показать…

Его слова — удар под дых, от которого перехватывает дыхание.

— Я тебя урою! — рычу я, бросаясь на него.

Он не ожидает такой реакции и отшатывается, но тут же приходит в себя и отвечает ударом в челюсть. Боль пронзает голову, но это лишь подстёгивает мою ярость. Мы сходимся в грубой, нескладной драке, круша всё вокруг. Летит бильярдный кий, опрокидываются стулья, звон разбивающегося стекла смешивается с хриплыми выкриками.

Артём пытается нас разнять, но лишь получает случайный удар в глаз и отступает, бормоча проклятия. Влад