в конечном счёте не удержалась и провалилась в тяжёлое забытье.

***

Я вздрогнула, когда мягкое прикосновение к плечу выдернуло меня из сна. Спину ломило от неудобной позы, в которой я уснула, а шея затекла и еле ворочалась. Я моргнула, пытаясь прогнать остатки сновидений, и увидела перед собой Люсин. Её большие глаза смотрели на меня с тревогой.

— Эйлин, — тихо позвала она. — Как Даррен? Он… жив?

Я выпрямилась, игнорируя боль в спине, и заставила себя улыбнуться, чтобы успокоить её.

— Ему лучше, милая, — сказала я всё ещё сонным голосом. — Он сильный. Мы его вытащили.

Люсин слабо кивнула, её взгляд метнулся к кровати, где лежал Даррен. Его грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Люсин, — я мягко коснулась её плеча, — можешь приготовить что-нибудь поесть? Нам всем нужно набраться сил. Я пока проверю его.

Она снова кивнула, её руки сжались в кулачки, будто она собиралась с духом. Затем она повернулась и направилась к двери. Я проводила её взглядом, а затем подошла к Даррену.

Его лицо, всё ещё бледное, покрылось испариной, но жар, кажется, спал. Я осторожно коснулась его лба — кожа была прохладной. Раны на груди и боку, которые я обработала травами, выглядели лучше, чем ночью: края начали затягиваться, хотя кровь всё ещё сочилась.

Даррен шевельнулся, его ресницы дрогнули, и я замерла, не решаясь пошевелиться. Его глаза — тёмно-зелёные, глубокие, как лесная чаща — медленно открылись. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и тут заметил Люсин, которая как раз собиралась выйти из комнаты.

— Люсин… — хрипло позвал он.

Девочка замерла, обернулась, и её глаза тут же наполнились слезами. Она бросилась к нему, чуть не споткнувшись о половицы.

— Даррен! — воскликнула она, её голос дрожал от радости. — Как хорошо, что ты пришёл!

Он слабо улыбнулся, хотя это явно стоило ему огромных усилий. Его рука, тяжёлая и всё ещё дрожащая, поднялась и коснулась её щеки.

— Я пришёл за тобой, — сказал он тихо. — Ты ведь спасла меня, Люсин. Ты сражалась так храбро.

Она всхлипнула, прижимаясь к его руке.

— Правда? — спросила она, её голос был едва слышен.

— Конечно. Я не забыл твою доблесть.

Люсин шмыгнула носом, её губы задрожали.

— Я думала, ты погиб…

— Почти так и случилось, — он поморщился, пытаясь приподняться, но я тут же положила руку ему на грудь, заставляя лечь обратно. — Но я выжил. Благодаря тебе.

Её глаза расширились, но затем она опустила взгляд, и её голос стал тише:

— А… другие? Другие Волки?

Даррен замялся, его лицо напряглось, а взгляд ушёл куда-то в сторону. Я почувствовала, как моё сердце сжалось — я знала, что за этим молчанием кроется боль. Не давая ему ответить, я поспешила отвлечь Люсин.

— Милая, давай поскорее приготовим еду, хорошо? Нам всем нужно поесть.

Люсин посмотрела на меня, затем на Даррена, и нехотя кивнула. Я подождала, пока дверь за ней закроется, и повернулась к Даррену. Его глаза встретили мои, и в них была смесь боли и настороженности.

— Все погибли? — спросила я прямо, чувствуя, как горло сжимается от страха перед ответом.

Он долго молчал, его грудь тяжело вздымалась. Наконец, выдохнул:

— Да. Почти все.

Я сглотнула, стараясь сдержать слёзы, которые уже подступали к глазам. Это было тяжело слышать, даже если я и не знала тех, о ком он говорил. Но я видела тоску в глазах Люсин, слышала слухи, что доходили до клана Древа, и теперь всё это обрело реальность.

— До нас доходили слухи… — начала я, но голос дрогнул.

— Они правдивы, — перебил Даррен. — Но не совсем.

Я нахмурилась.

— Не совсем?

Даррен поморщился, пытаясь сесть, но я снова мягко надавила на его плечо, заставляя остаться на месте.

— Часть нашего клана уцелела, — сказал он. — Мне трудно сказать, какая часть. Некоторые попали в плен, как я.

— Ты был в плену? — вырвалось у меня, и я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Да, в плену. У твоего мужа.

Я резко вскинула голову, а мои щёки вспыхнули.

— Бертрам О’Драйк не мой муж, — отрезала я. — Давай сойдёмся на этом, и ты перестанешь его так называть.

Даррен посмотрел на меня внимательно, его глаза сузились, но затем он чуть расслабился, и уголок его губ дёрнулся в слабой улыбке.

— Хорошо, — сказал он. — Извини. Мне нужно было убедиться, что ты не с ним.

— А разве это и так не понятно? — я скрестила руки, чувствуя, как напряжение в груди отпускает. — Мы с Люсин укрылись от него здесь, под защитой клана Древа.

Даррен приподнял бровь:

— Клан Древа никого не защищает, кроме самих себя, — сказал он с лёгкой насмешкой. — О’Кранн ненавидят и Волков, и Драконов.

— Нас защищают, потому что они приняли нас в свой Клан.

— Вот как? С чего бы это?

Я замялась, чувствуя, как жар приливает к щекам. Я знала, что правда может вызвать у него гнев, но скрывать её не имело смысла.

— Я сказала им, что Люсин — моя дочь, — призналась, опуская взгляд.

— То есть обманула?

— О себе я сказала правду, — возразила я. — Сказала, что я банфилия. И не надо напоминать мне о моих ошибках, Даррен. Что сделано, то сделано. Теперь у нас с Люсин новая жизнь — здесь.

Он смотрел на меня долго, его взгляд был тяжёлым, но в нём не было осуждения.

— Люсин — Фаэль, — сказал он наконец. — В ней течёт кровь Волков.

— А я просто хочу остановить реки крови, — ответила я твёрдо. — И неважно, какой крови она принадлежит. Девочке нужен мир и нормальная жизнь. Здесь мы обе это получили.

Даррен молчал, его глаза изучали меня, словно он пытался понять, кто я такая. Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжималось от страха и усталости. Наконец, он медленно кивнул, будто соглашаясь с чем-то, что не сказал вслух.

— Ты не такая, как я ожидал, Эйлин Келлахан, — произнёс он тихо. Помолчал, а затем добавил: — Спасибо, что позаботилась о Люсин. И… обо мне.

Глава 41.

Дни тянулись один за другим. Даррен поправлялся, его состояние улучшалось,