Её седая коса была уложена вокруг головы, как корона, а глаза, острые, как лезвие ножа, смотрели прямо на нас. Рядом с ней стояла её свита — несколько мужчин и женщин, одетых в тёмные плащи с вышивкой в виде ветвей.

Я сжала руку Люсин, стараясь не показать, как сильно боюсь. Что, если Мойра узнала, что Люсин — волчица? Что, если она решит, что мы не заслуживаем их доверия? Мысли вихрем кружились в голове, но я заставила себя выпрямиться и встретить взгляд старейшины.

— Эйлин Келлахан, — произнесла Мойра. — Подойди. И дитя тоже.

Я почувствовала, как Люсин задрожала, но она шагнула вперёд вместе со мной. Мы остановились перед Мойрой, и я заметила, как её взгляд смягчился, когда она посмотрела на девочку.

— Покажи мне, дитя, — сказала старейшина, протягивая руку.

Люсин нерешительно шагнула ближе, и я отпустила её руку, хотя всё внутри меня кричало, чтобы защитить её. Мойра наклонилась, её пальцы осторожно приподняли подол голубого платья, чтобы осмотреть место, где была рана. Её брови удивлённо приподнялись, а толпа вокруг зашепталась.

— Мне говорили, что дитя было при смерти, — сказала Мойра, её голос стал тише, но всё ещё звучал властно. — Но ты вылечила её, Эйлин Келлахан.

Я сглотнула, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня.

— Я… я ведь говорила, что происхожу из древнего рода филидов. Я произнесла заклинания, — тихо сказала я. — И всё получилось. С благословения Эйру.

Мойра долго смотрела на меня, её глаза будто проникали в самую душу. Я ждала, что она обвинит меня, что скажет, что я чужак, что я не та, за кого себя выдаю. Но вместо этого её губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Ну что ж, — произнесла она, выпрямляясь. Её голос стал громче, обращаясь ко всем собравшимся.:— С этой минуты Эйлин Келлахан и её дитя Люсин — не просто наши гости. Клан Древа признаёт вас частью общины. Да будет так!

Толпа взорвалась одобрительными возгласами. Я почувствовала, как напряжение в груди отпускает, и посмотрела на Люсин. Её глаза блестели, но теперь в них была не только слабость, но и надежда. Я взяла её за руку, и мы стояли вместе, окружённые людьми, которые, кажется, действительно приняли нас как своих.

Глава 37.

Солнце лениво поднималось над кронами деревьев, заливая поселение клана Древа мягким золотистым светом. Я сидела на пороге дома, который теперь уже по праву считала моим, и смотрела, как утренний туман стелется над грядками, которые мы с Люсин и соседями заботливо засадили морковью, репой и капустой. Земля вокруг преобразилась: некогда заросший сорняками участок теперь был аккуратно расчищен, а вдоль тропинки к дому тянулись ровные ряды овощей, окружённые низким плетёным забором. Эоган и несколько других мужчин из клана помогли нам полностью отремонтировать фасад и внутреннюю отделку дома, а другие сельчане принесли саженцы трав, которые теперь благоухали под окнами — тимьян, ромашка, мята.

Внутри дома тоже всё изменилось. Печь, которую мы с Эоганом так старательно чистили, теперь пылала ровно, её камни блестели от жара, а дымоход больше не пропускал дым обратно. Полки вдоль стен заполнились моими изделиями — чашками, кувшинами, мисками, каждая с вырезанными узорами. Эти узоры, как и мои заклинания, приходили ко мне словно из глубины памяти, чужой и моей одновременно. Я до сих пор не понимала, как это работает, но каждый раз, когда мои пальцы касались глины, я чувствовала тепло медальона на груди и шёпот, который вёл меня, словно невидимая нить.

Люсин сидела на скамье у окна, плетя корзинку из тонких ивовых прутьев, чему её научила Нора. Её пальцы двигались ловко, хотя иногда она морщилась, сосредотачиваясь. Она давно поправилась — рана затянулась, не оставив даже следа. Я наблюдала за ней, и моё сердце сжималось от нежности.

Она больше ни разу не заговаривала о своём родном клане Волков, не грезила о возвращении, но я замечала в её глазах тоску, когда кто-то упоминал её народ. Слухи, доходившие до клана Древа, были мрачными: говорили, что Волки уничтожены, а Бертрам О’Драйк и его Драконы теперь правят всем побережьем Ирландского моря. Эти вести приходили с торговцами, с редкими путниками, и каждый раз я отмечала, как Люсин замирает, вслушиваясь, а потом молча уходит к себе, пряча лицо.

— Эйлин, посмотри! — позвала она, поднимая корзинку. — Уже похоже?

Я улыбнулась, подходя ближе. Корзинка была немного кривоватой, но для первого раза — вполне достойной.

— Отлично, милая, — сказала я, потрепав её по волосам. — Ещё пара таких, и мы сможем продавать их вместе с моими чашками.

Она засмеялась, её глаза загорелись, и на миг тоска в них исчезла. Я старалась держать её занятой, учить всему, что знала сама, — от плетения до вырезания узоров. Люсин оказалась способной ученицей, хотя её больше тянуло к резьбе по дереву, чем к глине. Иногда я замечала, как она вырезает на куске коры силуэты волков, её движения были такими же точными, как мои, когда я работала с резцом.

Я вернулась к гончарному кругу, который теперь стоял в центре комнаты, рядом с печью. Он всё ещё скрипел, но я научилась чувствовать его ритм, подстраиваться под его капризы. Сегодня я работала над небольшим кувшином, который заказала Нора для хранения мёда. Глина под моими пальцами была мягкой, податливой, и я чувствовала, как знакомое тепло разливается по рукам, поднимается к груди, где висел медальон. Когда я начинала лепить, мир вокруг будто затихал — оставались только я, глина и шёпот, который становился всё яснее с каждым днём.

— Tonn na mara, tabhair dom do rún… — шептала я, не осознавая, что говорю вслух. (Тонн на ма́ра, та́в-айр дом до рун) Волна моря, открой мне свою тайну…

Мои пальцы двигались сами, формируя горлышко кувшина, а потом я взяла резец и начала вырезать узоры. Спирали, перетекающие в волны, кельтский узел, связывающий всё воедино.

С каждым движением резца шёпот в голове становился громче. Это была магия банфилии, я знала это, но всё ещё боялась её. Однако, каждый раз, когда я заканчивала изделие, оно словно светилось изнутри — не ярко, а мягко, как лунный свет, отражённый в воде.

— Эйлин, — раздался голос от двери, и я вздрогнула, чуть не уронив резец.

В дверях стояла Мена, одна из женщин клана, чей сын недавно сломал руку. Я помогла