один комок глины, смочила его водой из миски и снова положила на круг. На этот раз я действовала медленнее, стараясь почувствовать, как плита движется под моей ногой. Постепенно я поймала ритм — не идеальный, но достаточный, чтобы начать формировать чашку. Сжала глину пальцами, чувствуя, как она оживает под моими руками, как становится мягкой и податливой. Это было почти как в моей мастерской, только вместо привычного жужжания мотора я слышала скрип дерева и своё собственное дыхание.

— Вот так, — шептала я, формируя стенки чашки. — Вот так…

Я работала, не замечая времени, пока не услышала тихий стон. Подняла взгляд — Люсин снова заворочалась, её лицо исказилось, как будто она видела дурной сон. Я отложила глину и подошла к ней, опустившись на колени.

— Люсин, милая, — позвала я, касаясь её щеки. — Всё хорошо, я здесь.

Она открыла глаза, её взгляд был мутным, как будто она не совсем понимала, где находится.

— Эйлин… — прошептала она, её голос был слабым, почти неслышным. — Мне… холодно…

Я нахмурилась, коснувшись её лба. Он был ещё горячее, чем раньше, и это заставило моё сердце сжаться от страха. Я подтянула одеяло выше, прикрывая её плечи, и взяла её руку в свою.

— Сейчас согреешься, — сказала я. — Я разведу огонь посильнее. Хочешь воды?

Она слабо кивнула. Я налила немного воды в глиняную кружку и поднесла к её губам. Люсин сделала маленький глоток, но её руки дрожали, и часть воды пролилась на одеяло.

— Прости… — прошептала она, её глаза наполнились слезами.

— Ничего страшного, — ответила я, вытирая её подбородок тканью. — Главное, пей понемногу. Я принесу ещё воды, если нужно.

Я поставила кружку на пол и вернулась к печи, чтобы подбросить дров. Пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая тёплые блики на стены, но я знала, что этого недостаточно. Люсин нужен был не только огонь, но и что-то, что остановит инфекцию. Я посмотрела на миску с отваром — он почти закончился. Нужно было сделать новый, но для этого требовалась вода, а ближайший ручей находился в нескольких минутах ходьбы через лес.

— Я скоро вернусь, — сказала я, хотя знала, что Люсин вряд ли меня слышит.

Глава 34.

Взяв глиняный кувшин, который нашла среди обломков, я направилась к двери. Снаружи ночь была холодной, воздух пах хвоей и влажной землёй. Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, освещая тропинку, ведущую к реке. Я шла быстро, стараясь не думать о том, что могу встретить в лесу. Клан Древа казался безопасным, но я всё ещё не знала этого мира, не знала, какие существа могут скрываться в тенях.

У реки я наполнила кувшин холодной водой, чувствуя, как она холодит пальцы. Вернувшись в дом, я поставила кувшин на пол и добавила в миску новые травы — ромашку и чистотел, которые принесла Нора. Развела огонь чуть сильнее, чтобы нагреть воду, и начала готовить отвар, помешивая его деревянной ложкой, найденной среди инструментов Деклана.

Пока отвар заваривался, я вернулась к гончарному кругу. Чашка, которую я начала лепить, всё ещё была влажной, её стенки были неровными, но уже напоминали нужную форму. Я решила, что хочу сделать её особенной — не просто посуду, а что-то, что порадует Люсин, когда она поправится. Я взяла деревянный резец, его рукоять была гладкой, но лезвие слегка затупилось. Провела пальцем по краю — нужно будет заточить, но пока сойдёт.

— Это будет для тебя, Люсин, — сказала я тихо, начиная вырезать узоры на влажной глине. — Чтобы ты улыбнулась.

Я не думала о том, что именно вырезаю. Мои пальцы двигались сами, как будто вспоминая старые привычки. Сначала появился волк — его силуэт, с гордо поднятой головой и глазами, смотрящими куда-то вдаль. Затем я добавила кельтские узлы, сплетённые в сложные петли, которые казались бесконечными. Я вырезала спирали, символизирующие море, и волны, перетекающие одна в другую. Каждый узор был случайным, но в то же время знакомым, как будто я уже делала это тысячу раз.

Я продолжала работать, погружаясь в процесс. Глина под пальцами была мягкой, податливой, и я чувствовала, как напряжение в груди постепенно отступает. Это было моё спасение — глина, узоры, создание чего-то нового. Я думала о Люсин, о том, как хочу увидеть её улыбку, как хочу, чтобы она держала эту чашку в руках и знала, что она не одна.

В какой-то момент я почувствовала тепло на груди. Сначала оно было едва заметным, как лёгкое прикосновение, но затем стало сильнее. Я опустила взгляд — мой медальон как будто бы нагревался. Я коснулась его пальцами — он оказался горячим, как будто внутри него пульсировала жизнь.

Я замерла, прислушиваясь. Где-то вдалеке, за стенами дома, завывал ветер, но его звук был странным — не просто порывы воздуха, а что-то большее, как шёпот, который я не могла разобрать.

— Что это?.. — прошептала я, сжимая медальон в руке.

Я чувствовала, как что-то тянет меня, как будто кто-то или что-то пыталось заговорить со мной. Не умом, а сердцем, словно этот шёпот был частью меня.

Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

Ветер?.. Море?..

Или это магия, которой владела настоящая Эйлин, банфилия, чьё тело я теперь занимала?

— Tonn an mhuir… — невольно сорвалось с моих губ, и я вздрогнула.

Это были те самые слова, которые я слышала в её воспоминаниях. Волна моря…

Я открыла глаза и посмотрела на чашку. Узоры, которые я вырезала, словно светились в полумраке, хотя я знала, что это невозможно. Или возможно? Я не понимала, что происходит, но мои пальцы продолжали двигаться, добавляя новые линии, новые спирали, новые волны. Я словно вошла в какой-то транс, где не было ничего, кроме глины, резца и этого странного шёпота, который звучал всё громче, но всё ещё оставался неразборчивым.

Шёпот становился то громче, то тише, как волны, бьющиеся о скалы. Я продолжала вырезать, не замечая, как время утекает. Мои руки двигались сами, а медальон на груди пульсировал, будто второе сердце. Я чувствовала связь с ним, с глиной, с этим домом, с этим миром, который всё ещё был мне чужим.

— Эйлин… — слабый голос Люсин вырвал меня из транса.

Я вздрогнула, чуть не уронив резец, и повернулась к ней. Она смотрела на меня, её глаза были полузакрыты, а дыхание — тяжёлым, прерывистым.

— Люсин, — я