парировал тер Эйтель. — Обязательно нужно было класть меня в ее кровать? Да еще и своими костями немытыми садиться мне на нос?

Вопрос был комичен. Тем более что воображение живо подкинуло картинку скелета, сидящего на носу надменного блондина. И я даже всхлипнула от смеха. Но в следующий миг в горле запершило, словно туда попал пушок, меня затрясло. На этот раз уже не от веселья. Меня накрыла истерика.

События ночи и утра меня доконали. Сил ругаться с блондином и отстаивать себя и дальше больше не было. Слезы крупным горохом катились по щекам, а меня аж трясло от жалости к себе. Я села там, где стояла, и разрыдалась…

Ревела я долго, жалея себя. До полного обессиливания. До жжения в груди. Но все же с течением времени слезы иссякли. А я постепенно осознала, что сижу на полу в кольце сильных теплых рук и всхлипываю. А меня словно палочки гладят по спине и рукам. Кое-как разлепив опухшие от слез глаза, я с изумлением осознала, что меня обнимает сидящий рядом блондин. В окружении оживших скелетов, которые в шесть рук поглаживают меня по всему, до чего достают. И тер Эйтель не возражает, когда кости задевают и его…

— Успокоилась? — тихо шепнул мне на ухо блондин, когда заметил, что я стала всхлипывать реже и тише.

— Угу. — А что можно еще ответить на такой вопрос?

— Тогда давай вставать, пока сюда снова кто-то не вошел, — предложил тер Эйтель. — Сходи, умойся, что ли. И поговорим.

Мне разговаривать не хотелось. Чем могут помочь разговоры, если теперь даже маменька за то, чтобы выдать меня замуж? Пока она не поддерживала идею отца найти мне поскорей супруга, я могла балансировать как-то, не скатываясь до замужества. Теперь же выход у меня один — изучить предложенных кандидатов, чтобы найти среди них наименее противного…

Ни слова не говоря в ответ, я выскользнула из рук блондина и, не глядя на него, встала и направилась в ванную. Скелеты за мной.

Поначалу я вообще не понимала, что скелеты со мной делают. Словно я была не в ванной, а в каком-то совершенно другом месте. В голове аж звенело от пустоты. И было до жути обидно. Я столько лет жила так, как мне хотелось. Изучала некромантию, по мере сил и возможностей вносила хаос в жизнь двора и была всем довольна. Так что изменилось сейчас? Наступил критический возраст, когда меня непременно нужно выдать замуж? А что будет, если не выдать и нужно ли вообще? Я бы могла прекрасно обойтись и без замужества, приносить пользу родной империи…

Додумать мысль не вышло: меня кто-то с силой толкнул, и я непроизвольно сделала пару шагов вперед, гася приданное мне ускорение. И… оказалась под ледяным душем!..

— А-а-а-а-а!..

Вопль вырвался из горла непроизвольно. Это ужасное ощущение, когда кожу буквально обжигают холодом ледяные иглы холодного душа. Я дернулась, отпрыгивая от источника холода, кожа моментально покрылась пупырышками, как у образцового огурца… И в этот миг с грохотом распахнулась дверь, впуская в ванную блондина:

— Что здесь…

Тер Эйтель поперхнулся криком, густо покраснел, почти побагровел и отвернулся от меня как ошпаренный. Почти одновременно с этим я попыталась прикрыть руками стратегические места. Но… поскользнулась мокрыми босыми ногами на мокром полу и полетела вниз…

К счастью, скелеты не дали мне упасть. И частично закрыли собой. А я, опомнившись, зашипела на вредного блондина:

— Вы с ума сошли?!! Что вы себе позволяете?..

Сердце все еще колотилось в груди как безумное, но испуг уже проходил, оставляя после себя злость на тер Эйтеля и камердинеров. Злость, которая настоятельно требовала выхода…

— Вы так кричали… — растерянно промямлил в ответ блондин, продолжая переминаться с ноги на ногу на пороге ванной комнаты. — Я подумал, что вам нужна помощь…

Тер Эйтель не уходил и не оборачивался. А между тем скелеты набросили на меня махровый теплый халатик, проворно завязали на нем поясок, а портной, встав на колени, натянул мне на ступни тапочки. Сразу стало теплей и как-то легче. Отек с лица после слез как-то незаметно спал. Я успокоилась. И даже гнев отступил, куда-то улетучился. Посмотрев на напряженную спину блондина, я вздохнула:

— Выйдите! Мне нужно одеться!

Тер Эйтель подчинился без слов.

Скелеты действовали слаженно. Я вполне могла бы и сама пройти в гардеробную и переодеться там. В конце концов, сейчас на мне был халат. Но мне не хотелось лишний раз мелькать ногами перед блондином. А вдруг ему не хватило ума уйти в гостиную? Поэтому эльф и портной сами принесли в ванную для меня белье и платье, помогли одеться и причесаться. Покидая после всего помещение, я коротко приказала:

— Ужинать буду у себя. Позаботьтесь о том, чтобы мои родные об этом знали и не пришли проверять, жива ли я. А также позаботьтесь, чтобы еды хватило и на лорда тер Эйтель.

— Да, госпожа! — слаженно выдохнули три несуществующие глотки оживших скелетов. И нежить бросилась выполнять приказание.

Тер Эйтеля в спальне не оказалось. Все-таки сообразил, что нужно выйти и ожидать в специально предназначенной для этого комнате. Перед тем как толкнуть дверь в гостиную, я немного постояла, собираясь с духом. Пора заканчивать эту историю с постоянным присутствием рядом с блондином, пока моя жизнь не рухнула окончательно, как карточный домик. И не погребла под обломками и меня.

Решившись, я толкнула дверь и с порога поискала глазами блондина. Он обнаружился у окна. Стоял хоть и в помятой одежде, но с поистине с королевской осанкой, расправив плечи, приподняв упрямый подбородок и заложив руки за спину. Едва я вошла, как он стремительно обернулся лицом ко мне.

— Я тут подумала… — решительно начала я свою речь.

— Принцесса, я хочу извиниться… — одновременно со мной заговорил блондин.

Оба умолкли тоже одновременно. Посмотрели друг на друга. И я неопределенно махнула рукой, предлагая блондину первым закончить свою мысль. А сама прошла к стоящему в уголке у окна диванчику, присела, щурясь на закатное солнце, аккуратно расправила вокруг себя розовую, в мелкий сиреневый цветочек юбку. Только сейчас я обратила внимание, что скелеты притащили мне утреннее платье, совершенно неподходящее ко времени суток. Это вызвало досаду. Но исправлять ошибку было уже поздно.

Тер Эйтель верно меня понял. Он прислонился бедром к подоконнику, потер пальцами лоб:

— Ваше Высочество, — обратился ко мне официально, хотя до этого мог даже на «ты», — я должен перед вами извиниться…

— Извиняться нужно только тогда, когда действительно чувствуешь за собой вину. А не тогда, когда это