прутьев даже краешком юбки, я вгляделась в бледное мужское лицо: казалось, блондин даже не дышал…

— Что с ним? Вы уверены, что он жив? — выдохнула едва слышно, обращаясь к скелетам.

— Да, моя леди, — смирно отозвался баронет.

— Надо как-то привести его в чувство. Чтобы он снял свое заклинание, выпустил вас и себя на свободу. Сможете?

Клетка была тесноватой даже для троих. Лежащий в беспамятстве блондин усугублял ситуацию. Ведь при каждом приближении оживших скелетов к ее прутьям ловушка начинала интенсивнее излучать багровый свет и даже едва слышно гудела. Так что пришлось эльфу и портному едва ли не обнять друг друга, чтобы баронет смог опуститься на колени возле тер Эйтеля. При этом оба скелета презабавно ворчали друг на друга:

— Дожился, — басил тот, кто при жизни был эльфом, — приходится обниматься в посмертии непонятно с кем!

— Помолчите, любезный! — шипел в ответ портной. — Я-то приличный человек!.. Был им! И со всякими там остроухими не зажимался по углам! Это вообще противное богу дело!..

— Я попросил бы!.. — начал возмущаться эльф. — Эльфы — вообще-то, первородные! Демиурги создали их раньше каких-то там жалких людишек!..

— Заткнитесь оба! — неожиданно рявкнул на товарищей баронет. — Не то я вам помогу обняться с магической ловушкой!

Скелеты умолкли. Баронет в наступившей тишине осторожно прикоснулся к шее тер Эйтеля. Потом аккуратно похлопал сложенными вместе костями пальцев по щеке. Блондин даже не пошевелился. И я забеспокоилась:

— Что с ним? Почему он вообще упал в обморок? — нервно поинтересовалась у баронета. Как ни странно, но я перестала видеть в своих камердинерах нежить, стала обращаться к ним и относиться как к живым.

Баронет на мгновение задумался, чуть притушив потусторонний свет глазниц, словно прикрыл в задумчивости глаза.

— Думаю, это магическое истощение, — несколько неуверенно поделился через мгновение своими мыслями он. — Могу предположить, что лорда выпило его же собственное заклинание в момент прохождения через барьер.

— И что теперь делать? — растерялась я. Первоначальный план привести блондина в чувство и заставить разрушить заклинание рассыпался в пыль на глазах.

Баронет очень ловко передернул костями плечевого пояса, имитируя пожатие плеч:

— Придется, моя леди, вам заняться разрешением ловушки.

У меня даже рот приоткрылся от удивления:

— Мне?.. Ты, должно быть, шутишь! Я же некромант, а не боевик! Еще и не обученный!..

Баронет снова «пожал плечами»:

— Ну тогда выхода два: вы просите помочь кого-то из братьев. Или вообще кого-то постороннего, ну, кому доверяете. И тогда рискуете сплетнями. Или же оставляете все как есть.

— И что будет во втором случае? — недоверчиво посмотрела я на баронета. — Клетка будет украшать мою спальню вечно?

Как-то мне не верилось в подобный исход. Тем более что в таком случае все равно о случившемся узнает отец: я-то снова останусь без камеристки. А если взять новую служанку, то она войдет в спальню… и перестанет быть таковой.

Баронет покачал черепушкой в ответ:

— Боюсь, что нет, моя леди. Мне сложно спрогнозировать, сколько протянем мы. Но у лорда не будет даже этого времени: клетка продолжает тянуть из него магию. Пусть уже и не так интенсивно. Однако, он все равно очень быстро умрет от полного магического истощения до выгорания.

Мне стало зябко от услышанного. Блондин, конечно, вредный до невозможности. И нервы мотает мне изрядно. Но смерти я ему все равно не желала. К тому же где-то есть девушка, которая его любит. И она даже не узнает, что сталось с тер Эйтелем. Ведь если он умрет у меня в спальне, мне придется приложить все усилия, чтобы скрыть сей факт от общественности. А если учесть, что блондин — подданный другого королевства, то…

— Придется попробовать, — кусая губы, прошептала, скорее себе, чем кому-либо другому. Смелости на эксперимент впервые не хватало. — Кто бы еще подсказал, что нужно сделать…

Я совершенно не ждала советов. Это были так, мысли вслух. Но совет все же пришел. Откуда я не ждала совершенно:

— Ваше Высочество, — неожиданно тихо и сипло заговорил бывший эльф, — вам нужно обнаружить начальный узел заклинания и разрушить его. Как правило, в таких вот, цикличных плетениях начальные узлы находятся в центре. Присмотритесь, вы его должны заметить: начало всегда более интенсивное по окраске, даже если плетение принадлежит к незнакомой стихии.

Благодаря выданным подсказкам я сумела все-таки найти необходимую конструкцию. Загогулина, напоминающая расправившую крылья и изогнувшую гибкую шею виверну, была на пару тонов более золотистой, чем остальные линии заклинания. И действительно находилась в самом центре ажурного, как паутина, плетения. Оставалось придумать, как воздействовать на нее так, чтобы блондин и мои камердинеры при этом не пострадали…

— А ты, случайно, не знаешь, — неловко начала я, косясь на бывшего эльфа, — как можно этот узел разрушить, если у тебя совершенно другое направление магии?

Надо все-таки разобраться с именами камердинеров. А то я приняла их как слуг, а имен не знаю. Нехорошо. Ну и что, что они — скелеты и нежить? Имеют полное право, чтобы к ним обращались по именам. Свою работу они выполняют хорошо. Получше, чем некоторые живые!

— Я был эльфом, — тихо напомнили мне. — А среди эльфов не бывает некромантов. Мы все владеем магией жизни. Так что простите, принцесса, но тут мне вам нечего подсказать.

— Тлен, как правило, разрушает все, — неожиданно заговорил баронет, так и сидящий до сих пор перед беспомощным блондином на коленях. — Но если против него встроена защита, то к разрушению заклинания приведет лишь очень точное попадание в сам начальный узел, не задевая остальной рисунок плетения.

Я мгновенно прищурилась, изучая возможность дотянуться до нужной фиговины, не коснувшись другого узора. Возможность была. И я просто не могла не поинтересоваться у баронета:

— А откуда ты это знаешь?

Если бы эльф мне дал этот совет, у меня бы вопросов и не возникло. Мало ли. Может, они там, в своем лесу, для общего развития подобное изучают. Но совет дал свой. Тот, кто, как и я, не мог знать некромантию. Так откуда?..

Если бы баронет был живым человеком, я бы сказала, что он насупился. Но нет. Старший камердинер был нежитью. И тем не менее как-то мог транслировать мне эмоции.

Баронет молчал. И я, разозлившись, приказала, вложив в слово толику силы:

— Отвечай!

Противиться приказу некроманта не могла ни одна нежить. И барон неохотно, словно через силу выдавил:

— От хозяина.

— Ага! — торжествующе вскрикнула я, зацепившись за услышанное. — Значит, я была права: у меня не хватило бы сил и умений вас поднять и закрепить! Это сделал кто-то другой!

А потом до меня дошел весь