Как невинноубиенного портного его убийцы. Но даже понимая, что попалась на горячем, я попыталась отвертеться:

— Нет, — совершенно честно отозвалась я. И даже головой покачала. — Я так не умею выть.

Ляпнула и тут же поняла, что зря. Родитель разозлился так, что сорвал с головы колпак, швырнул под ноги и принялся по нему топтаться, беззвучно разевая рот под воинственно встопорщившейся бородой. Наверное, ругался. Отведя душу, император хмуро покосился на меня и зловещим шепотом поинтересовался:

— Тер Эйтель где? Куда он сморит?

Вот же… засада.

Признаваться, что блондин «отдыхает» в созданной им же самим клетке, в моей спальне, отчаянно не хотелось. Я хорошо понимала, что за этим последует. Но и промолчать у меня точно бы не получилось. Или сказать, что не знаю. Папенька бы отрядил слуг, и буквально через несколько минут все бы уже знали, как развлекается имперская принцесса.

— Папенька, а давайте я сначала ловушку дезактивирую? — с несчастным видом взмолилась я, надеясь потянуть время и успеть придумать, как выкрутиться. — А то у самой уже уши болят!

Папенька молча мотнул головой, как бы говоря: «Вперед!» И я, снова подобрав юбки, побежала к его кабинету.

Строго говоря, сработавшая ловушка и ловушкой-то не была. Скорее, сигнализация на несанкционированное проникновение: я установила на все кабинеты в жилом крыле сигналки с активацией на проникновение того, в ком нет императорской крови. Вернее, не совсем так. Так как кровь добыть было проблематично, я вплела в сеть слепки наших аур: папеньки, маменьки, братьев и меня. Это было совершенно несложно. И, как оказалось, весьма эффективно. Правда, добежав до кабинета, я ощутила лютое разочарование: на пороге кабинета императора возле приоткрытой двери, скорчившись и обхватив руками голову, лежал секретарь отца…

Скрыть свой промах у меня не было ни единой возможности, отец бежал следом, как и Леандр, и начальник дворцовой стражи. Понимая, что все, мне пришел конец, я обреченно махнула рукой, дезактивируя заклинание…

Наступившая после этого тишина была просто оглушающей. Еще бы! Вой потревоженного неупокоенного духа — крайне неприятная штука. И я затравленно оглянулась на папеньку, готовясь принять бесславную смерть за нападение на его секретаря. Но…

Лежащий перед нами в позе зародыша лорд пошевелился, потом со стоном отпустил свою несчастную голову. Осмотрелся и… встав на четвереньки, пополз к императору!

— Ваше Императорское Величество! — захныкал он. — Простите! Демон попутал! Они пообещали кучу золота…

Я смотрела на лорда, чуть ли не облизывающего ночные туфли родителя, и никак не могла взять в толк, что здесь происходит. Покосилась на отца.

Папенька и Леандр явно понимали, что к чему. Во всяком случае, лицо родителя буквально почернело. А брат поджал губы, глядя на пресмыкающегося секретаря. Он же и отдал приказ:

— Стража! Взять его! В темницу! А я сейчас приду!..

У лорда Дерреша, сколько я себя помнила, всегда был в ведомстве образцовый порядок. Стоило брату только приказать, а маркизу кивнуть, подтверждая приказ, как к нам подбежали два стражника, подхватили несчастного секретаря под локти и почти волоком увели. Леандр же повернулся ко мне:

— Никогда не думал, сестренка, что я это скажу, — серьезно начал он, — но: спасибо! Если бы не твоя ловушка, мы бы никогда не догадались, кто продался!

Я еще растерянно смотрела на Леандра, не зная, как реагировать на услышанное, а брат уже повернулся и ушел. Я осталась фактически наедине с отцом, так как вся толпа незаметно рассосалась: слуги сбежали, опасаясь попасть под горячую руку императора, стражников увел Дерреш. Осознав, что коридор опустел, захотела сбежать и сама.

— Ну и что с тобой делать? — вздохнул, в конце концов, родитель, явно уже остыв.

— Отпустить? — предложила робко. Может, пронесет?..

Папенька вздохнул снова. На этот раз, преувеличенно тяжело:

— Розамунда, ты, конечно, молодец, что изловила предателя. Но неужели нельзя было сделать это тише? Ты понимаешь, что перебудила весь дворец? Как малое дитя, ей-богу.

Я невольно насупилась, стало обидно.

— Да на вас, папенька, не угодишь, — буркнула непочтительно. — Что сумела — то и сделала! Меня никто не учил!..

Отец вздохнул в третий раз. И, к превеликому моему удивлению, вдруг обнял меня, привлекая к своей груди:

— Рози-Рози… Ну как ты не понимаешь? У тебя некромантия, которую запретили законодательно наши предки! И было это не просто так. Не я писал этот закон, не мне его и отменять. А делать исключение для собственной дочери я тоже не могу, нельзя подобным провоцировать бунты. Ты думаешь, я просто так настаиваю на твоем замужестве в то королевство или княжество, где разрешена некромантия? Я счастья тебе, глупышке, желаю! В империи тебе всю жизнь придется скрывать свою сущность, свой дар. А там ты сможешь жить свободно. Научишься управлять своей магией…

— Не хочу замуж на незнакомца, — пробурчала я, уткнувшись папеньке в грудь. Как в детстве. Когда братья меня обижали, а я искала защиты у отца.

— Так на незнакомце никто и не настаивает, — хмыкнул над головой император. — Устроим бал, посмотришь на претендентов, кто понравится — познакомишься поближе… Согласна?

— Бал-маскарад?.. — без особой надежды внесла встречное предложение. Среди масок можно очень качественно затеряться…

— А как с претендентами в мужья будешь знакомиться? — неожиданно развеселился папенька. — Хотя… Можно дать задание тайной канцелярии, они разузнают про костюмы, и тогда ты будешь знать, кто есть кто…

— Вот-вот! — горячо поддержала императорское предложение. Бала не хотелось. И знакомиться с потенциальными женихами тоже. Но в руках родителя было так тепло и уютно, что ссориться желания не было. Потом что-нибудь придумаю, чтобы избавиться от ненужных мне женихов.

— Ладно, егоза, уговорила, — по-доброму хмыкнул отец. — Идем досыпать. Утром отдам нужные распоряжения. А ты, будь добра, держи в узде свою магию и больше не устраивай подобных сюрпризов. Не то мне придется наказать тер Эйтеля!..

Блондин!.. Надо бежать, разбираться с ним, пока уже он не устроил тревогу на весь дворец!

Как я сумела дойти до своих покоев чинно и как полагается имперской принцессе, сама не знаю. Меня так и подмывало подхватить юбки и броситься бежать изо всех сил. Единственной сдерживающей силой было то, что папенька мог заметить мою неподобающую принцессе поспешность и заинтересоваться происходящим. А мне никак нельзя было показывать ему, что в спальне у меня… настоящая катастрофа.

Впрочем, когда я вернулась, в комнатах было тихо. Все так же пламенели огненные прутья клетки, все так же топтались внутри скелеты и лежал один блондин. Злость и обида на тер Эйтеля в моей душе уже успели переплавиться в жалость. Подойдя поближе, следя за тем, чтобы не коснуться коварных