36 глава

Просыпаюсь с телефоном в руке.

Экран темный, разряженный. Я даже не помню, когда заснула — кажется, где-то между четвертой проверкой уведомлений и пятой волной паники. Последнее, что помню — три часа ночи, потолок в пятнах от уличного фонаря и мысль, тупая, назойливая, как комар над ухом: «Может, он не заметил. Может, он спал. Может, лайки вообще никто не проверяет…»

Может.

Втыкаю зарядку, жду. Экран оживает — медленно, издевательски медленно. Яблочко, загрузка, заставка, пин-код, и…

Ничего.

Ни одного сообщения. Ни от Артема. Ни от Арса.

Ладно. Это нормально. Еще рано — восемь утра, нормальные люди спят. Я бы тоже спала, если бы не была полной идиоткой, которая вчера тыкнула сердечко с фейкового аккаунта на фотографию парня, с которым переспала…

Боже.

Зарываюсь лицом в подушку и тихо стону.

Может, все-таки не заметил? Лайк висел секунды три — я убрала его почти сразу. Три секунды. Это же ничто, правда? Уведомление могло не прийти. Или пришло и пропало. Или он увидел, но не обратил внимания — мало ли кто лайкает, мало ли каких ботов…

Но ник…

Вот в чем проблема — ник.

Ghost_typing…

Телефон вибрирует — сердце подпрыгивает к горлу, но на экране мама:

«Вероника, надеюсь, ты встала и уже собираешься завтракать.»

Со вчерашнего вечера между нами — холодная война. Я вернулась с базы позднее, чем она хотела, и она начала это… Пассивно-агрессивный родитель это конечно жесть. Судя по тому, что я об этом читала, она вероятно хотела для меня чего-то другого… Другого будущего, возможно, или только готовит мне новые манипуляции. Я не раз с ней ссорилась, но она продолжает говорить о том, что я должна жить так, как хочет она. Ведь я ей должна. Она мне жизнь подарила и в муках рожала… Но…

Проблема в том, что я отдельная личность и при удобном случае скорее сбегу, чем буду дальше жить по ее указке.

Теперь же мама замолчала — тем самым молчанием, которое страшнее любого крика и упреков. И ушла в себя.

Сажусь на кровати, тру глаза. Комната маленькая, знакомая до тошноты — обои в мелкий цветочек, которые я ненавижу с юности, письменный стол, заваленный конспектами, полка с книгами, зеркало на стене, в котором отражается помятое, бледное, невыспавшееся существо с растрепанной косой…

Засосы побледнели, но еще видны — два, на шее, и один под ключицей, которые мама, к счастью, не заметила. Я натягиваю водолазку — черную, с высоким горлом — и иду завтракать.

На кухне мама стоит у плиты, спиной ко мне, помешивает что-то. Спина прямая, плечи напряженные. Папы нет — он по выходным уезжает на дачу рано, чтобы не попадать под раздачу.

— Доброе утро, — говорю осторожно.

— Садись.

Сажусь. Молчу. Жду.

Мама поворачивается, ставит передо мной чашку с кофе — молча, без сахара, хотя знает, что я пью с двумя ложками. И когда все хорошо, она даже его сама добавляет… Это ее способ показать, что она недовольна.

— Мы поговорим, — говорит она, садясь напротив. — Но не сейчас. Сейчас я не хочу с тобой говорить. Скажу одно только: я разочарована.

Вот так. Разочарована. Слово, от которого внутри все сжимается в маленький, тугой комок…

И попытка вывести меня на разговор. Очень тщательно выверенная попытка.

— Мам…

— Не сейчас, Вероника.

Пью кофе. Горький, без сахара, с привкусом вины и несказанных оправданий. Я не хочу чувствовать это, но она всегда так выглядит, словно я ее разочарование. Самое главное разочарование. Так что я привыкла к этому слову… А кофе…

Лучший кофе моей жизни все равно был два дня назад — из бумажного стаканчика и с ними. Сейчас этот кофе настоящее наказание.

Возвращаюсь в комнату.

Закрываю дверь. Ложусь на кровать. Открываю телефон.

По-прежнему ничего.

Ладно. Может, они еще спят. Пишу Артему — легко, как обычно:

«Привет) Как ты?»

Смайлик — не слишком веселый, не слишком серьезный. Нормальное сообщение, нормальной девушки, которая не паникует, не грызет ногти и не проверяет фейковый аккаунт каждые тридцать секунд…

Отправлено. Одна галочка. Две галочки. Прочитано.

Тишина.

Ну, бывает. Может, завтракает. Может, в душе. Может, не знает, что ответить — с утра мозг работает медленно, я понимаю.

Пишу Арсу:

«Арс, доброе утро! Выспался?»

Отправлено. Две галочки. Прочитано.

Тишина.

Ладно.

Ладно, ладно, ладно.

Открываю Инстаграм. Свой нормальный аккаунт — vero.niks, тридцать две фотографии, сто восемьдесят подписчиков, ничего интересного. Захожу в профиль Артема.

Последний пост — вчерашний. Фотка с базы: лес, туман, костер на дальнем плане. Красивая. Подпись: «Выходные удались». Двести четырнадцать лайков, тринадцать комментариев…

Меня подташнивает.

Может, удалить фейковый аккаунт? Прямо сейчас? Может, это…

Телефон вибрирует.

Хватаю — руки трясутся, и чуть не роняю его.

Артем. Наконец-то.

Открываю.

«Привет.»

Одно слово. Без смайлика, без скобки, без ничего. Просто — «привет» и точка.

Набираю ответ — пальцы подрагивают:

«Как дела? Я соскучилась»

Отправлено. Прочитано сразу — значит, он в сети, значит, он смотрит на экран прямо сейчас…

Печатает…

Перестал печатать.

Снова печатает…

«Нормально. Занят сегодня, прости, нет времени.»

Точка. Две точки. Два сухих предложения, от которых внутри все холодеет.

Артем никогда так не пишет. Артем присылает часто в общий наш чат мемы и фотки заката из окна и голосовые, где просто говорит «скучаю» — одно слово, но так, что хочется умереть от нежности…

Переключаюсь на Арса. Он тоже прочитал мое сообщение. И… Не ответил.

Я специально отправила им поотдельности, не в наш общий чат. Знай я, что они одновременно меня игнорят, сговорившись, я бы чувствовала себя еще хуже…

Но и Арс мне не отвечает. Арс, который отвечает на сообщения за секунды. Арс, который однажды написал мне в три часа ночи «ты спишь?» — и когда я ответила «нет» — прислал фото лунного света на полу своей пустой квартиры и подпись «скучаю, Синичка».

Молчит.

Я откладываю телефон и ложусь на спину, глядя в потолок. Обои. Цветочки. Трещина в углу, которую папа обещал заделать два года назад…

Может, я накручиваю. Может, у Арса сел телефон. Может, Артем и правда занят — дела, семья, что-то важное. Может, после поездки всем нужен день на перезагрузку, побыть одним, прийти в себя. Это нормально. Это здорово. Люди имеют право на личное пространство.

Но… что случилось между полуночью и утром?

Может, они оба узнали, что я за ними слежу?

Да, нет… Это невозможно.

Нет. Нет-нет-нет. Я не