Лоран набросился на нее сильнее, его движения стали быстрее и агрессивнее. Она попыталась увернуться, но была недостаточно проворна, и его кулак угодил ей в глаз. Она вскрикнула и отшатнулась, схватившись за лицо.

Я подался вперед, мой голос легко разнесся по рингу:

— Осторожнее, Пендрагон. Ты же не хочешь опозорить себя. Или своего дракона. О, подожди… Слишком поздно.

Я уже осмотрел ее. Ее глаз не кровоточил. Конечно, к завтрашнему дню он, вероятно, заплывет черно-синим синяком, но она поправится. Тем не менее, она яростно смотрела на меня. Именно на такую реакцию я и надеялся. Тем временем она отвлеклась от противника, и Лоран воспользовался этой возможностью, пнув ее в бок и заставив пошатнуться. Этот удар выбил из нее дух. Она согнулась пополам, тяжело дыша.

Я вздрогнул, инстинктивно приложив руку к собственному боку. Затем я поймал на себе странный взгляд Тео и мгновенно опустил ее.

— Сосредоточься, Пендрагон! — рявкнул я. — Или ты закончила? Это было слишком для тебя? Уже сдаешься?

Прежде чем она успела ответить, воздух прорезал мощный звук. Глубокое, ритмичное биение, которое становилось громче с каждым мгновением. Класс замер. Лоран застыл на середине удара, вскинув голову. Внутренний двор над нами погрузился во тьму.

Мой пульс участился, у меня не осталось сомнений в том, кто создавал эту тень над головой. Никсарис кружил над внутренним двором. О, черт.

— Что, чёрт возьми, эта тварь здесь делает? — громко прошептал кто-то, судя по звуку, готовый наложить в штаны.

Массивные крылья дракона захлопали, когда он пошел на посадку. Его когти скрежетнули по краю каменной стены. Я нервно посмотрел на кладку. Было удивительно, что стена вообще выдержала его вес. Я представил, как Шанкара вернется и обнаружит свой класс в руинах — он явно будет не в восторге.

Янтарные глаза дракона осмотрели тренировочный двор, задержавшись на Пендрагон… а затем переместились на меня. Тяжесть взгляда Никсариса поразила меня, как удар крыла. У меня закружилась голова, дыхание перехватило. В выражении драконьей морды было что-то такое, от чего я невольно отшатнулся. Презрение. Абсолютное презрение.

У меня мурашки побежали по коже. Это существо видело меня насквозь, и было ясно, что ему крайне не понравилось увиденное. Пендрагон ненавидела меня, я это знал. Но чего я не понимал, так это того, что её дракон тоже меня ненавидел.

Мои руки сжались в кулаки. Я хотел отвернуться, разорвать этот зрительный контакт, но заставил себя выпрямиться. Под кожей начал разливаться нестерпимый жар. Сердце болезненно колотилось в груди, на висках выступил пот.

И тут, к своему ужасу, я это увидел. На внутренней стороне моего предплечья, чуть выше запястья, поблескивало чешуйчатое пятно. Я моргнул, уверенный, что это иллюзия. Какой-то обман зрения. Сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но дорожка из чешуек поймала солнечный свет, мерцая, как расплавленный огонь. Они не исчезали. Они не были плодом моего воображения. Эти чертовы штуки были реальными.

Я быстро скрестил руки на груди, тщательно скрывая чешую от посторонних глаз. Когда мои пальцы коснулись их и я почувствовал их грубую текстуру, по спине пробежал ледяной холодок. Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я стиснул челюсти, заставляя себя переключить внимание на внутренний двор, где дракон всё еще восседал на стене. Студенты нервно перешептывались. Я был даже немного впечатлен тем, что никто до сих пор не убежал с криками.

Дракон всё еще смотрел в мою сторону, его взгляд буквально обнажал меня. Внезапно я испугался, что он заметил чешую на моей руке. Грудь сжалась, когда жар, копившийся под кожей, внезапно вспыхнул с новой силой. Мои щеки запылали, словно их подожгли.

Дракон оглушительно взревел. Ученики закричали. И внезапно я не смог больше этого выносить. Я сорвался.

— Урок окончен! — крикнул я на весь двор. Некоторые ученики подпрыгнули, но другие уже вовсю бежали к дверям. Им не нужно было повторять дважды. — Мы здесь закончили. Все свободны.

Я стремительно вышел со двора, не дожидаясь, послушаются ли они. Шанкара разберется с ними, когда появится. Мне было интересно, останется ли дракон там.

Как только тренировочный двор скрылся из виду, я метнулся в пустой класс. Закрыл глаза и прерывисто вздохнул. В груди всё еще было слишком тесно, пульс бешено стучал. Образ Никсариса стоял перед глазами. Его взгляд был полон того, что подозрительно напоминало осуждение.

Итак, я не нравился дракону Пендрагон. Черт возьми, да я в половине случаев сам себе не нравился.

Я провела рукой по лицу, сердце всё еще колотилось как безумное. Что я вообще творил? Издевался над своей супругой, чтобы доказать правоту? Вел себя как мелкий тиран на глазах у всего своего Дома? Неужели я действительно стал таким?

Неожиданно я поймал себя на мысли о старшем брате. Будь он на моем месте, Маркус ни на секунду бы не усомнился в себе. Он бы высмеял меня за саму мысль о том, что я могу быть неправ, и заставил бы идти до конца. Но Маркус был отвратительным ублюдком, который убил одну из своих жен. Действительно ли он был тем идеалом, к которому я хотел стремиться?

Почему Никсарис внезапно явился? Почему именно сейчас? Это что-то значит. Должно было. Знал ли он, что я делаю? Рассказала ли она ему? Что еще более важно: неужели Пендрагон гораздо ближе к истинной связи со зверем, чем показывает?

Эта мысль вызвала во мне глупую, иррациональную ревность. Теперь я соревновался с Кейджем не только за ее лояльность — мне пришлось соперничать с грёбаным драконом за ее внимание. И хуже всего было то, что я был почти уверен, что уже проиграл.

Никсарис явно был ей предан. Защищал её. Он явился как предупреждение мне? Чтобы напомнить, что я ничего не контролирую? Ни Пендрагон, ни свой Дом, ни даже самого себя?

Я жарко выдохнул и запустил пальцы в волосы. Мне хотелось разозлиться на Пендрагон, но, по правде говоря, она впечатлила меня. Дракон не стал бы проявлять верность к тому, кто этого не заслуживает. Эти существа были безжалостны — Сумеречный дракон уже доказал это с лордом Мортис. Я не мог отрицать, что моя супруга обладала силой. Она стойко дралась с Лораном и вполне могла победить. Она выстояла под моими колкостями.

Может быть, я был идиотом, давя на нее таким образом. Может быть, существовал другой способ справиться с ней, привлечь ее на свою сторону. Я вспомнил, насколько близкими мы стали в прошлом году. Как хорошо было думать, хотя бы ненадолго, что